Эскапада - Уолтер Саттертуэйт

— Но как, вернее сказать когда, он превращается в настоящего Цинь Су?

Великий человек пожал плечами.

— Если он едет машиной, то, наверное, в ней и гримируется. Он наверняка пользуется общественными туалетами. Не исключено, что снимает другое жилье, куда может приходить незамеченным.

— Потрясающе, — сказал Дойл и покачал головой. — И вы уверены, что это Цинь Су пытался вас убить?

— Он сам признался. Через день после того случая я вернулся домой в Нью-Йорк, и вечером он мне позвонил. По моему личному номеру, и говорил со мной. Своим сценическим голосом. Он спросил, не хочу ли я научиться у него ловить пули. Разумеется, я ответил, что не нуждаюсь в уроках таких, как он. И предположил, что он сам, должно быть, нуждается в уроках стрельбы.

Дойл улыбнулся, не вынимая трубку изо рта.

— Молодец. Здорово вы его задели. — Он слегка нахмурился. — И вы сказали, он говорил с вами своим сценическим голосом?

— На сцене он разговаривает в протяжной восточной манере. Так он говорил по телефону и со мной.

— И, как я понимаю, этот восточный голос искусственный?

— Да. Признаться, у него есть кое-какие мимические способности. Потом он звонил мне еще несколько раз и все время говорил чужим голосом, с другим акцентом. Хотя никогда не скрывал, что это он.

— Как же он узнал ваш личный номер?

— Наверняка в телефонной компании дали. Думаю, он кого-нибудь там подкупил. Я несколько раз менял номер, но он каким-то образом его узнавал.

— И, как вы говорите, он угрожал вам перед поездкой в Филадельфию?

— Да. Это было мое первое выступление после истории в Буффало и последнее в Соединенных Штатах. Потом я отплывал в Европу. Он позвонил мне за два дня до отъезда и сказал, что с нетерпением ждет, когда я приеду в Филадельфию. Моя жена предложила рассказать все в полицейском управлении Филадельфии. Как я уже говорил, полиция пыталась его схватить, но безуспешно.

Дойл кивнул.

— А между вашими выступлениями в Буффало и Филадельфии его кто-нибудь видел?

— Никто. Он заключил несколько контрактов с маленькими театрами в небольших городах, а потом все отменил.

— Он так и не попытался разделаться с вами, пока вы были в Нью-Йорке?

— Нет. Возможно, он знает, каким уважением я там пользуюсь. А может, хочет добраться до меня во время турне. Должно быть, считает, что так будет вернее.

— И в начале турне вы решили воспользоваться услугами господина Бомона?

— Правильно, именно так.

Дойл повернулся ко мне и вынул трубку изо рта.

— Вы можете что-нибудь добавить, господин Бомон?

Сидящий от меня через ковер лорд Боб осклабился.

— Так, кое-что, — сказал я. — Прежде всего, хотя Гарри со мной и не согласен, я полагаю, что Цинь Су, возможно, вовсе не хочет его убивать.

— Мы уже это обсуждали, Фил, — сказал Великий человек. Он полагал, что нет смысла снова заводить разговор на эту тему.

— Что вы имеете в виду? — поинтересовался Дойл.

— Может быть, Цинь Су хочет всего лишь вывести Гарри из себя. Взбудоражить. Заставить нервничать. Чтобы он растерялся на сцене и провалил выступление.

— Фил, — заявил Великий человек, — ничто не может ввергнуть меня в растерянность. Я еще не провалил ни одного выступления.

Я улыбнулся.

— Я уже говорил, Гарри, возможно, Цинь Су считает, что все когда-нибудь случается в первый раз.

Дойл повернулся ко мне.

— Почем вы знаете? Судите по характеру Цинь Су?

— Отчасти, — сказал я. — Думаю, Цинь Су спит и видит, как бы Гарри дал промашку, в смысле — ошибся. Потом, этот трюк с ловлей пуль. Чтобы этот фокус получился, надо неплохо разбираться в пистолетах и пулях. И к тому же иметь меткий глаз.

— В чем же состоит этот трюк? — поинтересовался Дойл.

— Простите, — сказал я. — Это конек Гарри. — Я повернулся к Великому человеку. — Ему придется самому его оседлать.

Великий человек печально улыбнулся.

— К сожалению, должен сказать, сэр Артур…

Дойл поднял руку.

— Прекрасно вас понимаю. Мне не следовало спрашивать. — Он снова повернулся ко мне, сунул трубку в рот, выпустил дым. — Вы говорили о меткости Цинь Су.

— Да, он отличный стрелок. Но один из наших, в смысле агентов, потом осмотрел тот переулок в Буффало, откуда стреляли. Гарри стоял ярдах в пятнадцати от того места, где затаился стрелок.

Дойл кивнул.

— И все же он промахнулся.

Великий человек заерзал в кресле.

— Там было темно, Фил.

— Газовые фонари горели, — возразил я. — Гарри, вы были подсадной уткой, и все же он промазал.

Дойл сказал мне:

— Если я верно понял, в Филадельфии он попал в полицейского.

— Когда тот попытался его схватить.

Великий человек снова возразил:

— Но вы ничем не сможете доказать, что он не попал бы в меня, если бы я находился в той комнате. — Он твердо стоял на том, что в него стреляли.

Дойл сказал ему:

— А сегодняшний выстрел. — Он пыхнул трубкой. — И тоже мимо.

— Да, — согласился он, — но ведь стреляли с расстояния… сколько там было, Фил, ярдов двести?

— Сто пятьдесят.

— Все равно, его промах объясним.

— Почему он не выстрелил снова? — спросил я. — Вы так и остались стоять, а он взял и ушел.

— Одностволка, возможно? — предположил Дойл.

— Мерзавец заметил, что я погнался за ним, — сказал лорд Боб.

— Может, и одностволка, — ответил я Дойлу и повернулся к лорду Бобу. — Но если нет, то у него было навалом времени выстрелить еще раз, прежде чем вы добрались бы до него. И столько же времени, чтобы пристрелить и вас, если бы ему вздумалось. — Я взглянул на Великого человека. — Кстати, Гарри, в Буффало он стрелял из пистолета. Из «кольта» калибра точка сорок пять, полуавтоматического. Полицейские нашли пулю и гильзу. Почему же он не выпустил вам в спину всю обойму?

— Фил, — сказал Гарри, — сколько раз можно повторять, я двигался очень быстро и не дал ему выстрелить вторично.

— А мне кажется, — заметил я, — задумай он все всерьез, то непременно попытался бы выстрелить еще раз.

Дойл вынул изо рта трубку, прищурился и обратился ко мне:

— Видите ли, господин Бомон, даже если ваши предположения справедливы, в вашем собственном положении ничего не меняется, так?

— Так, — согласился я. — Даже если он пытается просто запугать Гарри, я обязан его остановить. Он может дать маху и убить его по ошибке. Но, думаю, он все же хочет просто его запугать, а не убить, и это единственное, что дает мне хотя бы слабую надежду. А если я поверю, что он и в самом деле хочет убить Гарри, мне остается только собрать вещи и отправиться домой. Тогда его уже никто не остановит.