На шаг сзади - Хеннинг Манкелль

– Мне до сих пор трудно поверить, что это правда. Пару часов назад я говорила с мужем – теперь с кораблем есть спутниковая связь. Он решил, что я брежу. Но только рассказывая другому человеку, я сама поняла, что это все случилось на самом деле.

– Конечно, лучше бы нам подождать с этим разговором. Но время не терпит. Мы должны взять преступника как можно скорее. У него перед нами преимущество во времени, и с каждым часом оно растет.

Она смотрела на него выжидательно – когда же он начнет задавать вопросы?

– Женщина по имени Луиза, – сказал Валландер. – Карл-Эверт регулярно встречался с ней в течение долгого времени. Годами. Ты встречала ее когда-нибудь?

– Нет.

– И даже не слышала?

– Нет.

– Как ты отреагировала, когда первый раз услышала ее имя?

– Что этого не может быть.

– А что ты думаешь сейчас?

– Что, может быть, это и правда, но в голове у меня это не укладывается.

– Ты наверняка когда-нибудь говорила с Карлом-Эвертом о женщинах, к примеру, почему он не женится. Что он вообще говорил на эту тему?

– Говорил, что ему нравится быть закоренелым холостяком.

– Ты ничего не замечала, когда вы разговаривали на эту тему?

– А что я должна была заметить?

– Что он говорит неискренне. Что он смущен.

– Он всегда был очень убедителен.

Валландеру показалось, что он уловил в ее ответе нотку сомнения.

– Мне показалось, ты о чем-то подумала.

Она ответила не сразу. Пленка медленно крутилась.

– Иногда мне приходила в голову мысль, что он не такой, как все…

– Ты имеешь в виду – гомосексуалист?

– Да.

– А почему это приходило тебе в голову?

– По-моему, любому бы пришло.

Валландер и сам не раз ловил себя на той же мысли. Вообще-то конечно.

– Как-то раз мы с ним затронули эту тему. Довольно давно, несколько лет назад. Мне кажется, дело было во время рождественского ужина у нас дома… Нет, о его гомосексуализме речь не шла. Говорили о ком-то из общих знакомых. Меня тогда удивило, с какой страстью Калле это осудил.

– Вашего приятеля?

– Вообще всех гомосексуалов. Это мне не понравилось. Я всегда считала, что он человек достаточно широких взглядов.

– А что было потом?

– Ничего. Мы к этой теме больше не возвращались.

Валландер задумался.

– Как, на твой взгляд, нам найти эту женщину, Луизу.

– Представления не имею.

– Поскольку он почти никогда не уезжал из Истада, она, скорее всего, живет в городе. Или поблизости.

– Не знаю… Наверное.

Он посмотрел на часы:

– Тебе когда на работу?

– Через полчаса. Терпеть не могу опаздывать.

– Точно, как Карл-Эверт. Он был очень пунктуален.

– Я знаю. Как говорится, хоть часы по нему проверяй.

– А каким он был вообще?

– Ты же уже спрашивал.

– Хочу спросить еще раз. Каким он был человеком?

– Он был очень добрым.

– В каком смысле?

– Как это – в каком смысле? Просто добрым! Не знаю, как объяснить. Добрый человек. Иногда он, конечно, злился, но крайне редко. Стеснительный. Ответственный. С чувством долга. Многие считали его скучным. Конечно, ярким человеком его было трудно назвать. Немного медлительный, пожалуй, но очень и очень неглупый.

Валландер подумал, что ее описание Сведберга – очень точное. Сам он высказался бы о нем практически теми же словами.

– Кто был его лучшим другом?

Ее ответ ошарашил Валландера.

– Я думаю, ты.

– Я?!

– Он так говорил. Лучше Курта Валландера у меня никогда не было друга.

Валландер онемел. Этого он не ожидал. Он всегда относился к Сведбергу как к товарищу по работе, одному из многих. Они никогда не встречались помимо работы, никогда у них не было особо доверительных отношений. Рюдберг был его другом, Анн-Бритт Хёглунд постепенно становилась все ближе и ближе. Но не Сведберг, нет.

– Вот это сюрприз, – сказал он, придя в себя. – Мне так не казалось.

– Что не мешало ему считать тебя лучшим другом.

– Да, конечно.

Валландеру показалось, что он нечаянно заглянул в глубочайшее одиночество. Где для дружбы достаточно наименьшего общего знаменателя – того, что они не враги.

Он уставился на магнитофон.

– А вообще – друзья у него были? Люди, с которыми он регулярно общался?

– Он состоял в каком-то обществе по изучению американских индейцев. Но они, по-моему, почти никогда не встречались. Переписывались. Общество, как мне кажется, называется «Indian Science», но точно я не уверена.

– Мы наведем справки. Еще кто-то?

Она задумалась:

– Иногда он говорил о каком-то бывшем директоре банка на пенсии. Он живет где-то здесь, в городе. Они вместе наблюдали за звездами.

– А имя его он упоминал?

Она снова задержалась с ответом.

– Сунделиус. Брур Сунделиус. Но я его никогда не видела.

Валландер записал имя в блокнот.

– Еще кто-то?

– Только я и муж.

Валландер решил переменить тему:

– А ты не заметила, чтобы он за последнее время как-то изменился? Каких-то признаков беспокойства, рассеянности?

– По-моему, ничего такого не было. Он только говорил, что выработался, но это ты уже спрашивал.

– Но он, значит, не объяснил почему?

– Нет.

Валландер сообразил, что из этого вопроса вытекает и следующий.

– А тебя это удивило? Что он так сказал?

– Вовсе нет.

– То есть у вас были доверительные отношения? Он рассказывал о своем здоровье?

– Мне следовало сказать это еще утром, когда ты попросил меня его описать. Я забыла упомянуть – он был очень мнительным. Прислушивался к малейшим признакам болезни. Если простужался, ему казалось, что это тяжелое вирусное заболевание. Он боялся микробов.

Валландер тут же увидел перед собой Сведберга – как он постоянно бегал в туалет мыть руки, как старательно избегал простуженных сотрудников.