Последний путь под венец - Елена Логунова

– Вот это, я понимаю, ясновидение! – уважительно пробормотала в коридоре Настя Круглова, не имеющая своих детей.

– Отлично. – Лариса потянула меня за рукав, попятилась, и мы вышли из комнаты. – Тимочка, деточка, поиграй тут, мой хороший, пока мамочка с тетеньками поговорит!

– Если мамочка сердится на тетенек за то, что они вчера задержали на работе папочку, то тетеньки дико извиняются, но у нас был форсмажор! – сообщила я заранее, не дожидаясь, пока майорша Лазарчук начнет ругаться, как сапожница.

– Ага, я знаю.

Ларочка удобно устроилась на кухонном диване, сладострастно повозила затылком по мягкому подголовнику, успокоенно закрыла и снова открыла глаза.

– Я, собственно, потому и пришла. Вот, послушайте!

Она вытянула из кармана мобильник, придавила кнопочку и снова сложила руки и смежила веки, как меломан в ожидании начала великолепного концерта.

Телефон немного потрещал, как разогревающийся электрический камин, а потом заговорил человеческим голосом майора Лазарчука:

– Лена… Лена!

– Это Серега во сне разговаривает, – безмятежно пояснила Ларочка, не открывая глаз.

– У меня с твоим мужем ничего не было, нет и не будет! – на всякий случай ответственно заявила я.

– Я знаю, знаю. У тебя все, что надо, было, есть и будет со своим собственным мужем. Так что ты вне подозрений, – кивнула Ларочка и приоткрыла один глаз, ориентировав взгляд куда-то мне за спину.

– Ирка! – громко сказал в телефоне майор Лазарчук.

– У меня тоже все было, есть и будет только с моим Моржиком! – ответственно заявила Ирка.

– И ты тоже вне подозрений, – благодушно согласилась Ларочка. – Я вот этого не поняла, послушайте-ка…

Она замолчала, как учительница музыки, мысленно считающая такты, и резко кивнула:

– Вот!

– Харе Кришна! Харе, Харе! – грянул майорский голос в записи.

– Вот это откуда взялось? – строго спросила Ларочка и открыла глаза. – Что за бред? Мой Серега здравомыслящий мужик! Во что вы его втянули, девочки?

– Ты не волнуйся, Лариса, Кришна и его хари тут совсем ни при чем! – заверила Ларочку Ирка, не позволив высказаться Настасье, которая попыталась было объяснить, что Кришна и иже с ним фактически при всем, а как же иначе, а кто же сотворил мироздание?

– Божественное – это вообще не наша тема, это совершенно случайно приплелось, из-за Настасьи – вот она, познакомься, она шибко верит во всякие чудеса и удивительности, – сказала Ирка. – А у нас с Ленкой вообще-то самая обыкновенная детективная история случилась: в меня стреляли, ее ограбили, ключи и деньги сначала украли, а потом подбросили и еще детскую зачем-то разгромили, мы думаем, там что-то искали.

– Вы снова во что-то впутались, девочки? – весело удивилась любознательная майорша.

– Опять двадцать пять! – пробормотал в телефоне майор.

– А это он к чему? – насторожилась я.

– К тому, что мы снова впутались? – предположила Ирка.

– Нет, это Серега уже о своем, о сыщицком! – свободно махнула рукой Лариса. – Там дальше про вас с Ленкой ничего нет, один только редкий пунктир дедуктивного мышления. А двадцать пять – это сумма, которую вооруженные преступники в масках похитили из управления рынка «Буренушка». Двадцать пять тысяч рублей.

– Каких двадцать пять тысяч? Они оттуда тридцать лимонов унесли! – возразила я.

– Точно, точно, тридцать миллионов рублей! Мне Козлевич с Барановым рассказали, а они на брифинге были, так что информация из надежного источника! – подтвердила Круглова.

– Не знаете вы, девочки, что такое надежный источник! – усмехнулась майорша. – Вот я вам сейчас все расскажу.

Она благодарно кивнула, принимая из рук хлебосольной Ирки тарелку с блинчиками, затолкала в рот самый верхний – пухлый, дырчатый, еще дымящийся, и восторженно сказала:

– Ум-м-м-м-м!

– Ум, честь и совесть нашей эпохи, – пробормотала я, догадываясь, что Ларочкин надежный источник информации – это не иначе как бедолага Лазарчук, еженощно пытаемый любопытной супругой в состоянии беспробудного сна.

– Так вот!

Ларочка повозила вторым блинчиком в лужице сметаны, снова упомянула «умммм» безотносительно эпохальных чести и совести и наконец продолжила:

– Чтоб вы знали, продовольственный рынок «Буренушка» ограбили дважды!

– Доить вам, не передоить! – восхитилась Ирка.

– Причем о первом ограблении широкую общественность не информировали, так как там и кража пустяковая была, каких-то двадцать пять штук, и администрация рынка сор из избы выносить не хотела.

– А в администрации рынка, как известно, присутствуют выходцы из силовых структур, – вспомнила я. – Попросили, наверное, кого надо, из бывших коллег, и информация об ограблении дальше полицейских сводок не пошла.

– Наверное, – легко согласилась Ларочка. – Но после второго налета о первом, естественно, вспомнили. А там ведь какая история была? Двое вооруженных преступников в масках зажали в темном углу на пути к конторе администрации рынка владельца винно-водочного магазина. Он, кстати, так и не смог объяснить, зачем потащился со своими деньгами в управление. Мой источник полагает – эти двадцать пять штук винно-водочник кому-то в администрации на лапу положить собирался. У него, видите ли, большие проблемы были с продлением аренды и разрешением на строительство нового магазина.

– Тогда понятно, почему информацию о первом ограблении не хотели пускать в СМИ, – хмыкнула я. – Ну, хоть дело-то завели или вообще все замяли?

– Завели, конечно! Ты про нашу полицию слишком плохо-то не думай! – вступилась за честь мужнего мундира верная полицейская жена. – Хотя лучше бы и в самом деле не заводили, пожалуй. Глядишь, тогда и Санька был бы жив.

– Какой такой Санька? – осторожно спросила Ирка, стирая с лица улыбку, чтобы быстренько скривить физиономию в сочувственной гримасе, если окажется, что этот самый Санька нам знаком.

– Да Миронов Санька, уполномоченный из Чернореченского ОВД, – объяснила Ларочка. – Вы его, наверное, не помните, он на нашей с Серегой свадьбе со свекровью моей отплясывал, чуть не уморил пожилую даму сложными па и приятным волнением.

– Помню! – обрадовалась Ирка. – Свекровь твоя в желтом платье была, а Санька этот в голубой рубашке, и Лазарчук все шутил, что эта пара олицетворяет собой украинский флаг и служит зримым напоминанием о его корнях. Он же из Киева родом, так ведь?

– Серега – да, из Киева, а Санька местный был оболтус, – Ларочка вздохнула. – Хорошо хоть, ни женой, ни детьми не обзавелся, а то остались бы сиротами. Его, Миронова-то, как раз и бросили разбираться с ограблением винноводочного торгаша с «Буренушки». Санька за государеву службу душу не рвал, небось начальство думало, он это дело тихо похоронит.