Исполнитель желаний - Александр Скрягин

– Ой, как хорошо, что я тебя встретила! – радостно произнесла критикесса.

«Откуда такая радость?» – спросил себя Мимикьянов.

– Добрый вечер, Эмма, – скрывая удивление, произнес он.

– Слушай, Ефим, а я с утра о тебе думала, и вот – встретила… Зайди ко мне на минутку, кофе выпьем…

«И с чего это она обо мне с утра думала? Ой, не спроста!» – предостерег себя майор.

– Да, поздно уже для кофе, потом не уснешь… – начал мягко отказываться он.

Возвращаться к прежним отношениям Мимикьянову не хотелось.

Однако сбить Эмму с избранной дороги мало кому удавалось.

– Ну, тогда, чаю, а? С жасмином? Тебе раньше очень нравился… Пойдем? – взяла она его под руку.

«В какой это поход Эмма отправилась? – задал себе вопрос Ефим. – Неужели решила попытаться восстановить былые отношения? А с чего это? С художником расклеилось, что ли? Чего это ей чай со мной пить захотелось?»

Эмма, ожидая ответа, внимательно смотрела на него снизу вверх черными беличьими глазами. Зрачок в них совершенно сливался с антрацитовой радужной оболочкой.

– Пойдем, – сдался майор. – Только не долго. Меня профессор ждет, – заранее, по военному, наметил он путь отступления.

– Ой! Да, успеешь ты к своему профессору! Он же все равно дома сидит. Куда он, на ночь глядя, пойдет? Дождется тебя, не волнуйся! – обрадовалась белка и потянула его к своему дому.

Бывшая дача певца Петра Панеша стояла через два дома.

В большой гостиной тяжело шевелились сумерки.

Эмма включила только торшер рядом с антикварным ореховым столиком. В темноте у стен прятались могучий, как бомбардировщик, концертный рояль, платяной шкаф, предназначенный для гардероба большой театральной труппы и посудный буфет, способный вместить запас обеденных тарелок для всего поселка.

К чаю, заваренному с фиолетовыми цветками жасмина, Эмма принесла большой бисквитный торт с масляными розочками и разноцветными дольками цукини. В свое время Эмма покупала такой торт специально для него. Сама белка торты не ела – берегла фигуру.

«Готовилась к моему приходу. – отметил майор. – Любопытно, что же все это значит? Неужели, действительно, вдруг решила роман возобновить? Не похоже на нее. Она – дама с характером, самолюбивая, и первой вот так откровенно шаги навстречу делать не станет… Что-то тут другое. Посидим, посмотрим, как говорила бабушка.»

– Ефим, тебе не кажется, что мы с тобой сделали глупость? – Эмма поставила чашку на столик, и вскинула на майора черные глаза.

– В каком смысле? – осторожно поинтересовался майор.

– В прямом. Ведь мы очень подходим друг другу. Разве нам было плохо вместе?

– Жизнь – штука не простая… – Ефим попытался уклониться от выяснения отношений, оставшихся в прошлом.

– Ой, да брось ты! – махнула маленькой лапкой что-то задумавшая белка. – Не простая! Да, не такая уж и сложная! Сами себе сложности придумываем, а потом плачем; ах, какая жизнь сложная штука! Давай, попробуем – сначала! Заново! Я уверена, у нас все получится! Да, ведь, Ефим, мы же ни разу не ссорились! У нас даже и разрыва-то никакого не было! Ну, так, маленький период непонимания! Так он у всех бывает! Зачем нам из-за этого все ломать?

Мимикьянов молчал, не зная, как ловчее выкрутиться из предложенной ситуации. Но, к счастью для него, Эмма не стала ждать от него заявления о готовности начать все сначала. Она понеслась дальше, к тому, ради чего, видимо, и затащила его на чай.

Выпрыгнув из кресла, белка промчалась по комнате и остановилась рядом с Ефимом. Мягким движением коснулась его плеча и проникновенным голосом произнесла:

– У меня к тебе, Ефим, есть одна просьба… Или предложение… Я прошу тебя… Сделай одну вещь.

– Все, что в моих силах, – ответил воспитанный мудрой бабушкой майор.

Ответ Эмме понравился.

– Сделай ради нашего прошлого… – закрепляла она успех.

В прошлом у них, действительно было кое-что хорошее.

Например, полет к морю.