Вы считаете это игрой? - Борис Бабкин

— Да потому что этот хахаль на хрен не нужен. Хотя ему придется жениться на ней. В общем, там видно будет. А кстати, кто этот тип, который говорил про Опарина и Дорофееву?

— Мой клиент. Как-то мы разговорились и вспомнили покушение на Дорофеева. Он и говорит: наверное, Опарин договорился с дочерью Дорофеева, и они поженились, а Дорофеев им теперь мешает. Вот они и хотят его убрать.

— Вариант. Но Костя не тот человек, который пойдет на такое. К тому же он от Евгении шарахается из-за дочери Воронина, думает — женится на Лизке и будет иметь все. Ошибается Костик.

— А если дочь Дорофеева не пойдет за него замуж?

— Есть верный способ уговорить женщину.

— Какой же?

— Обязательно узнаешь, если этот способ понадобится. В общем, я сегодня поеду в Питер. Поговорю с Ворониным, объясню ситуацию. Ты тоже готовься к поездке. Потому что независимо от того, что решит Воронин, эту операцию мы проведем.

— А если без Воронина?

— Без него будет очень трудно. Если он откажется, то будем думать. Но он согласится. Считай, я этого предположения не слышал.

— Понял. А труп куда? На даче он долго не пролежит.

— Расчленим и по частям вытащим.

— А ты сможешь его… — Вячеслав вздохнул, — разрубить?

— Как был ты слабаком, так им и остался. Помнишь, кто у дедушки с бабушкой кроликов разделывал и телят? Все сделаю. А ты убить можешь?

— Этого же я убил.

— Его жена обрадуется, раздела имущества не будет. А что ты скажешь…

— А что я должен говорить? Заявляю, что он был у меня и сказал, что уедет дней на пять. Вроде нашел какую-то женщину и поедет к ней. Жена его будет счастлива, что он пропал. Надо будет в магазин сходить, отовариться килограммов на пятьдесят, чтоб соседи видели, да и детвора во дворе играет. А потом в этих сумках и вынесем части тела. Он мужик крупный, без крови килограммов на пятьдесят потянет. Если кто спросит, скажем, что продукты везем.

— А ты уверен, что с Дорофеевой все у нас получится?

— Конечно. Главное, не опоздать. А то кокнут Дорофеева раньше, чем мы успеем свадьбу сыграть.

Саратовская область, Вольск — Тополевка

— Ну, слава тебе, Господи, — стоя на коленях перед иконой, шептала Мария Ивановна. — Услышал Господь мои молитвы, позвонила Женя. Теперь знает, что ее ищут.

— Да при чем тут твой Господь-то? — насмешливо спросил муж. — Просто узнала она от кого-то, вот и позвонила. Испугалась, что с нами что-то случилось.

— Это Господь и привел к ней ту, которая ей сказала.

— Тьфу ты, едрен корень, вот и поговори с ней. И как я тебя почти полвека терплю!

— Дурень ты старый, у нас через двенадцать лет бриллиантовая свадьба будет. Семьдесят пять лет будем вместе.

— Вона даже как. Хотя верно. Я собираюсь до сотни дожить. И сколько мне осталось до этого… — В окно постучали. — Кого еще несет? — проворчал Федот Савельевич.

— Сейчас узнаю. — Мария Ивановна пошла к двери.

— Хорошо хоть теперь внучка все знает. — Федот Савельевич вздохнул. — Видать, что-то от нее нужно. Лихие мужики-то, Ухина подорвали. Вот, едрен корень, жизнь пошла, что хотят, то и делают. Нечисти разной развелось, дальше некуда.

— К нам милиционеры, — послышался голос жены.

— Да вроде все им и написали, и рассказали. Какого лешего им еще надобно?

— Добрый день, Федот Савельевич, — поздоровался вошедший крепкий мужчина в штатском. — Я майор Профенко, — представился он. — Нам стало известно, что вашу внучку, Евгению Эдуардовну Дорофееву разыскивают преступные группировки. И нам необходимо знать ее местожительство. Понимаю ваше удивление — милиция не может найти человека. Но она нигде не прописана, поэтому мы не можем…

— Если бы мы знали, — опередил открывшую было рот жену Федот Савельевич, — то еще в райотделе Вольска сказали бы. Но мы о ней ничего не знаем. Мы же понимаем, что наша Женька в опасности. — Всхлипнув, он опустил голову. Мария Ивановна с удивлением смотрела на мужа.

«Значит, она не звонила им, — подумал Профенко. — Старик чуть не плачет».

— Если вдруг что-то узнаете, — он достал визитную карточку, — позвоните. Только в этом случае безопасность вашей внучки будет гарантирована.

— Ежели что-то узнаем, — Федот Савельевич поднял голову. Мария Ивановна увидела слезы на щеках мужа, — сразу позвоним. Видит Бог, позвоним, — посмотрел он на икону. Мария Ивановна онемела от удивления.

— Успокойтесь, — сказал Профенко. — До свидания. Если что, сразу звоните. И не хотелось бы говорить, но в райотдел не обращайтесь, потому что не мог Ухин такой риск на себя без прикрытия взять. Мы, конечно, разбираемся с этим делом, но все не так просто.

— Да, — кивнул Федот Савельевич, — я понял. Если что, сразу позвоним. Ты, Манюня, положи номерок под телевизор, чтоб знать, где бумажка эта лежит, а то и потерять можем. А ты нам не намекнешь, зачем Женька этим бандюкам понадобилася?

— Что-то связано с ее отцом, — ответил Профенко. — Мы не располагаем точной информацией, но есть данные, что вашу внучку разыскивают из-за ее отца, Дорофеева Эдуарда Анатольевича. И они найдут ее рано или поздно. Кстати, может, вы не знаете, но на Дорофеева было совершено покушение. В общем, надеюсь на вашу помощь. Мы сумеем опередить бандитов. Ваша внучка обязательно должна вам позвонить. До свидания и не волнуйтесь. Как только мы узнаем, где Евгения, ей уже ничего не будет угрожать. — Майор вышел.

— Да что с тобой, Федот? — удивленно спросила Мария Ивановна. — Ты вроде и к Богу обратился, и в то же время наврал о…

— Вот что, Манюня, — он подошел к окну, — ты его глаза видела? Да, может, он и милиционер, но сволочь. Я в нем Ухина увидел, такой же сладкоголосый. Вот я и сыграл под старикашку слезливого, чтоб тебе рот не дать открыть.

— А слезы?

— Лук. — Муж показал Марии Ивановне дольку луковицы. — Он завсегда у меня слезу выбивает.

— Ну и артист ты, Федот! Я-то, дуреха старая, тебе поверила…

— Вот и хорошо, что поверила, а то бы назвала номер телефона, а Женьку бы завтра захватили. Он знает, зачем она им нужна. И не отец ее ищет, а из-за отца. Может, так оно и есть, но не из благих намерений, а чтоб и тому насолить, и ее предать. В чем же ты так замешалась-то, внучка? А тебя, Маня, я вот о чем попрошу: кожу станут лоскутами сымать, железом каленым жечь — ни слова про Женьку не говори. Мы-то свое худо-бедно прожили, а ей надо сына воспитать. Понятно тебе?

— Да. Ни словечка от меня не услышат. А ведь хотела я про ее звонок сказать. Но вдруг он действительно…

— Если действительно, то не стал бы через нас ее искать, — перебил муж. — И не один бы он приехал. Сейчас этих оборотней много, но честных, один хрен, намного больше. Кузьмин точно честный мент, а этот Профенко оборотень.