Майор Пронин против майора Роджерса - Лев Сергеевич Овалов

– Нашли? – повторил Виктор.

– Что? Что нашел? Документ? – ворчливо пробормотал Пронин. – Черта лысого я нашел!

И неожиданно спросил:

– Выходной день послезавтра?

– Послезавтра, – растерянно подтвердил Виктор.

– Вот послезавтра и найдем, – сказал Пронин. – Рассчитываю я в выходной день со Щуровским по Москве покататься. Надеюсь посетить Ботанический сад. Известен тебе такой? Не бывал? Напрасно. Я всегда утверждал, что ты нелюбознательный человек. Побывай там, пожалуйста. Хоть сегодня, хоть завтра. Ознакомься. Только советую в штатском ехать, а то в форме ты больно красив, девушки заглядываться будут. Есть в этом саду растение – мексиканская агава. Сам найди, не расспрашивай. Там у каждого растения дощечка имеется и на ней название по-латыни написано. Надеюсь, разберешь. Вот я и прошу тебя в выходной день с утра находиться где-нибудь поблизости от этой агавы. Мы со Щуровским тоже приедем любоваться этим растением, но будет лучше, если тебя не заметим. Погуляем и уедем. Но как только мы отойдем, прошу тебя немедленно подойти к агаве и… – Пронин достал из стола продолговатый заклеенный конверт без всякой надписи и подал его Виктору, – …подойти и ловко и незаметно спрятать где-нибудь меж листьев или под листьями этот конверт. Затем я попрошу тебя не спускать с растения глаз. Ты увидишь, кто возьмет конверт, и проследишь за ним. Помни: за человека, который возьмет конверт, ты отвечаешь головой. А засим рекомендую тебе пойти и отдохнуть перед этой, предупреждаю, весьма нелегкой работой.

– Хорошо, – сказал Виктор поднимаясь. – А как же квартира?

– Да что ты, братец, заладил одно и то же? – заворчал Пронин. – “Квартира” да “квартира”! Там ведь оставлены люди? Ну пусть и остаются на всякий случай. Сказано тебе – отправляйся домой. Я вот съезжу в магазин, верну чужие книги и затем обещаю тебе тоже целый день есть и спать и получить похвальный лист от Агаши.

Магазин, названный Щуровским, оказался тесной букинистической лавкой. Покупатели в ней толпились возле прилавков и у полок, листали книги и тут же обменивались мнениями об их ценности. Продавцы были знакомы со многими покупателями и вели с ними задушевные беседы.

Пронин протискался к прилавку.

– Где здесь Копелевич? – спросил он одного из продавцов, лысого старика с окладистой бородой.

– А вот…

Ему указали на низенького человечка, плохо выбритого, с реденькими волосами, тщательно расчесанными на пробор и напомаженными бриллиантином.

– Вы от кого? – визгливо спросил Копелевич. – Если за Достоевским, так он уже продан!

– Нам нужно поговорить, – сказал Пронин и добавил тише: – У меня к вам дело.

– Имеете что предложить? – спросил Копелевич, оживляясь и взглядывая на сверток под мышкой посетителя. – Пойдемте.

Они прошли вниз, в подвальное помещение, мимо штабелей книг, в крохотную застекленную конторку магазина.

– Так я вас слушаю, – сказал Копелевич. – О чем мы будем иметь с вами разговор?

– Я от Щуровского, – сказал Пронин.

– От какого Щуровского? – удивился Копелевич, и видно было, что он действительно не помнит, о ком идет речь.

– От того Щуровского, который позавчера прислал вам открытку, – напомнил Пронин. – Вы еще книги ему приносили…

– Вспомнил, вспомнил! – повеселел Копелевич. – Ему недоставало каких-то томов энциклопедического словаря… А! – Он пренебрежительно махнул рукой. – Мелкий заказ!

– А вы точно помните, что речь шла именно о словаре? – спросил Пронин.

– Хм! – хмыкнул Копелевич. – Кто носил книги: я или вы?

– А вот Щуровский утверждает, что не заказывал их, – настойчиво повторил Пронин, развернул сверток и положил оба тома перед продавцом. – Щуровский просил вернуть их вам обратно.

– Ничего не понимаю, – забормотал Копелевич. – Я тоже пока еще не сошел с ума. Он сам писал… – Копелевич порылся у себя в карманах и вместе с пачкой лохматящихся бумажек вытащил измятую замусоленную открытку. – Вот! – Он расправил открытку и хлопнул по ней ладонью. – Нет, я тоже еще не совсем выжил из ума!

Пронин осторожно потянул открытку из-под ладони Копелевича.

“Тов. Копелевич! – значилось в ней. – Прошу вас приготовить и доставить ко мне домой книги, о приобретении которых я договорился с вами по телефону. В.Щуровский”.

– Здесь предусмотрительно не названы книги, – сказал Пронин.

Копелевич с изумлением посмотрел на собеседника.

– А по телефону мы говорили или не говорили? Как вы думаете?

– Бросьте! – внезапно сказал Пронин, резко меняя тон. – Кто вам принес эти книги?

– Откуда я знаю! – воскликнул Копелевич. – Столько народа приносит и уносит! Я не бог, чтобы помнить каждого посетителя…

– Бросьте, – повторил Пронин. – Все известно. Вы получали открытки и передавали адресатам книги, которые вам приказывали передать. Кого вы извещали?

– Это провокация! – закричал Копелевич. – Я не понимаю, о чем вы говорите!

– Не кричите, – сказал Пронин. – Мы сейчас поедем отсюда…

– Вы меня арестуете? – хрипло спросил Копелевич. – Но я же ни в чем не виноват!

– Вы передавали книги, – сказал Пронин. – Вот в этих самых томах есть неопровержимое тому доказательство.

– Я ничего не знаю, – забормотал Копелевич сиплым голосом. – Я передавал. Но я ничего не знаю. Мне звонил этот человек и спрашивал: есть ли открытки. Я говорил: есть. Он приносил книги, и я относил их куда мне говорили, и, честное слово, больше ничего не знаю…

Перед Прониным находился трус, и навряд ли он знал что-нибудь еще, навряд ли ему бы доверили больше.

– Значит, – сказал Пронин, – вы были “почтовым ящиком”?

– Вы можете меня арестовать, но оскорблять не смеете, – заныл Копелевич. – У меня тоже есть достоинство…

– Одевайтесь и пойдемте, – сказал Пронин. – Захватите эти книжки и, проходя через магазин, постарайтесь не привлекать внимания.

– Но я, честное слово, ничего не знаю, – бормотал Копелевич, снимая синий халат и никак не попадая руками в рукава пиджака. – Я даже не знаю фамилию этого человека. Такой высокий и приличный гражданин. Серьезный и порядочный. Он уверял, что мне ничего не грозит. Кто бы мог подумать! Почему не оказать услугу? Я доставлял книги и мне давали иногда пятьдесят рублей, иногда семьдесят. А вы называете меня “почтовым ящиком”, точно я действительно пересылал какие-нибудь письма!

Он ныл, бормотал и притворялся, но Пронин готов был ему поверить, потому что люди, выполняющие обязанности “почтовых ящиков”, обычно бывают мало осведомлены о делах, в которых принимают участие.

В выходной день установилась пасмурная погода. Пронин с раннего утра тревожно поглядывал в окно на небо, но дождик так и не собрался, и Пронин с облегчением вышел на улицу и так все рассчитал, что Щуровский, выходя из своего подъезда, неожиданно столкнулся с Прониным.

– Чуть не разминулись! – обрадованно воскликнул Пронин. – А я к вам!

– Вернемся? – предложил Щуровский.

– Нет-нет, – отказался Пронин. – Не хочу вам мешать.

– Чем же мешать? – любезно возразил Щуровский. – Засиделся я, устал, вот и решил немного проветриться.

– Боюсь, надоел я вам, – сказал Пронин. – А то бы навязался в попутчики. Дорогой и поговорили бы.

– Напротив, – сказал Щуровский. – Вдвоем веселее.

Они постояли на тротуаре, обменялись несколькими ничего не значащими фразами, слегка поспорили, на чьей машине ехать.

– На моей, – настоял Пронин. – Сегодня я буду хозяином, а вы – моим гостем.

Поехали в Петровский парк…

– Хотел на дачу поехать, – пожаловался Щуровский, – да нет времени…

Пронин был недоволен поведением Щуровского. Рушились все предположения… Щуровский сидел, откинувшись на подушки, снисходительно посматривал по сторонам, указывал на каких-то отдельных, привлекавших его внимание прохожих, лениво переговаривался с Прониным и, по-видимому, откровенно и с удовольствием отдыхал.

Но, едучи по Ленинградскому шоссе, он внезапно предложил:

– А не навестить ли нам Ботанический сад?

Задача была решена, и Пронин мог праздновать победу…

– Стоит ли? – нехотя возразил он.

– Поедемте, – просительно сказал Щуровский и отдал шоферу распоряжение: – Двигайте в Ботанический сад.

У входа они купили билеты, вошли вместе с какими-то школьницами и нерешительно остановились у разветвления дорожек.

– Пойдемте куда глаза глядят, – предложил Щуровский, и они не спеша пошли мимо пестрых цветов и кустарников.

– Кстати, какие книги вы заказывали? – полюбопытствовал Пронин.

Щуровский принужденно усмехнулся.

– Как видно, вам доносят обо всем, что имеет теперь ко мне отношение?

– Зачем – “доносят”? – мягко возразил Пронин. – Гадкое слово. Дело в том, что продавец утверждает, будто вы заказывали именно книжки словаря.

– Ерунда! –