Моя незнакомая жизнь - Алла Полянская

– Бедная девочка. – Игорь сокрушенно мотает головой. – Ведь совсем ненамного старше моей Лильки.

– Я сейчас тоже о Вадике подумала…

Мы молча пьем чай. Наверное, самый сильный инстинкт – родительский. Возникнув единожды, инстинкт защиты детеныша определяет наши поступки на всю жизнь. И неважно, чей это детеныш. А если и вовсе ничей, то его даже жальче.

– Ты ни о чем меня не спрашиваешь.

– Если тебе есть что сказать, ты сам скажешь.

– Наглость-то какова! – Панков смеется. – Ты считаешь, я открою тебе все тайны следствия?

– Ну, да. Давай, не ломайся, рассказывай.

– Купила меня за миску картошки…

– Были еще салат и чай с печеньем и клубничным джемом.

– Да, прости. Конечно, цена вполне подходящая. Налей мне еще чаю.

– Налей себе сам, ты сидишь ближе к чайнику. Ну же, Игорь, поведай, как там мои дела. Честно говоря, мне нужно, чтобы все разрешилось до конца недели, потому что скоро в школе закончится карантин, вернется мой сын…

– Рита, прекрати паясничать. – Следователь хмурит брови. – Ты что, не понимаешь, в какую историю влипла?

– Понимаю. И что, мне рвать на себе волосы, посыпать голову пеплом? Это поможет делу? А вот что точно не поможет, так именно присутствие моего сына.

– Согласен. Ладно, я уже проникся величием момента, понял, какой у тебя гадкий характер, не продолжай. Давай помоем посуду, а там уж поговорим.

Мы приводим кухню в порядок и идем в гостиную. Я заглядываю в детскую – Маринка спит, свернувшись калачиком, из-под одеяла видны только ее волосы. Панков хорошо придумал – спрятать ее в другом месте, потому что я купила новый ковер.

– Дела паршивые. – Игорь устраивается на диване. – На меня нажимает прокуратура, им нужен подозреваемый. Тебя пока со счетов не сбрасывают, но всерьез как подозреваемую не рассматривают.

– А кого рассматривают?

– Никого. Литовченко первая в списке, но ее уже сутки никто не видел, что хорошо выглядит для тебя – ты ведь не прячешься, а ее нет. И показания бабенки против тебя не такие уж безусловные, особенно в свете того, что ее нет. Ко мне сегодня приходил Торопов, рассказывал интересные вещи. Значит, вы с Литовченко учились в одной школе?

– Опять двадцать пять! Я ее не помню. Говорила ему и говорю тебе: впервые в жизни увидела Нину в тот день, когда та пришла к нам в офис. Даже если мы учились с ней в одной школе, для меня это – пустой звук. У меня была, скажем так, не слишком элитная школа. Видишь ли, тогда были другие времена, и в таких маленьких городах, как Суходольск, жили в основном рабочие, которые не понимали разницы между учебными заведениями. Меня просто отдали в ту, что была ближе к дому. А десятый класс я вообще заканчивала в… Неважно где.

Мне совсем не нужно, чтобы Панков начал совать свой нос в мое прошлое. Долгие годы я пыталась забыть… слишком многое, и мне это в конце концов удалось. Почти. С тех пор прошла, можно сказать, целая жизнь, и теперь уж не о чем толковать.

– Ладно, могу поверить. Но в любом случае нам надо выяснить, зачем ей понадобилось подставлять тебя. И ребром встает вопрос: кто же убил вашего офис-менеджера и Борецкого?

– Так Литовченко, скорее всего, и убила.

– Экспертиза показала, что человек, который нанес удар в обоих случаях, был, во-первых, левша, а во-вторых, практически одного роста с убитыми. Нина Литовченко сантиметров на двадцать не дотягивает до нужной отметки.

– А я дотягиваю?

– Ты – да. Но видишь ли, Рита, я обратил внимание, что ты во всех случаях пользуешься правой рукой. Даже на компьютере печатаешь средним пальцем именно правой руки.

– А откуда ты знаешь, как я печатаю на компьютере?

– Сказал твой директор. Я специально звонил, спрашивал.

– Ах ты ж…

– Спокойно, спокойно! Неужели не понимаешь, что я изо всех сил пытаюсь снять петлю с твоей шеи? Ведь придумано все было очень неплохо. Только неведомые умники немного перестарались и накидали «доказательств» слишком много, без всякой системы, в расчете на то, что чем больше, тем лучше. А получилось наоборот.

– Ну, это просто в данном случае – наоборот.

– Ладно, признаю. Если бы твой кум Андрей не вытащил тебя в первый раз, ты бы уже сидела в тюрьме, а офис-менеджер был бы жив – не возникло бы надобности его убивать. И потом, я присмотрелся к тебе. Нет, Рита, ты, конечно, способна убить человека, но из-за чего-то очень важного для тебя. А тут не видно мотива. И уж у тебя-то всяко хватило бы ума спрятать трупы так, чтобы их никто никогда не нашел. Верно?

– Отличное у тебя сложилось мнение обо мне!

– Такое, какого ты заслуживаешь. Ты же умная женщина, Рита. Зачем же тогда играешь с огнем? Я уверен, все происходящее – просто дымовая завеса для чего-то более серьезного. Ты не считаешь?

– Для чего завеса, Игорь? У меня нет несметных богатств, я не жду миллионного состояния в наследство, не… Собственно, чего ради было городить столь громоздкую схему? Глупость какая-то получается.

– Ага, глупость, которая могла стоить тебе свободы лет на пятнадцать, если бы не ряд случайностей. И хотя я принципиально не верю в случайности, на сей раз могу подтвердить: тебе везет неправдоподобно. Подозреваю, у тебя целый взвод ангелов-хранителей, Рита!

Я усмехнулась про себя. Интересно, где они шлялись, те ангелы-хранители, когда я выходила замуж? Небось смотрели футбол и пили пиво. А теперь подлизываются, блин!

– И самое главное. Я считаю, ты должна знать, отчего все это происходит.

Мне нечего сказать в ответ. Потому что не знаю. Не знаю, и все тут, хотя… Была одна история, очень давняя, только никого из ее участников уже нет в живых. Кроме меня. Да и меня, если разобраться, тоже нет.