Тень гоблина - Валерий Казаков

С Таниной он познакомился во время последней избирательной компании, когда полуживого Царя, как надувную куклу, возили по городам и весям Необъятной. Малюта, не безвозмездно, конечно, имитировал в его штабе кипучую деятельность, направленную на поддержку державного претендента со стороны одной из солидных общественных организацией.

Переступив порог приемной первого заместителя главы Администрации, а именно такой пост после странной победы на странных выборах, заняла, по протекции всесильной дочки Царя, его знакомая, он произнес:

— Здравствуйте, я — Малюта Скураш, мне назначено.

— Добрый день, Малюта Максимович, присаживайтесь, пожалуйста, — к вящему удивлению Малюты, расплылась в самой радушной улыбке секретарша. — Победа Игоревна вас ждет, сейчас договорит по телефону, и я доложу. Вам чай или кофе?

— Все равно, — опускаясь в кресло, ответил он.

— Минуточку, минуточку, кажется, уже освободилась. Победа Игоревна, в приемной Скураш Малюта Максимович. Хорошо. Проходите, пожалуйста, — махнула рукой улыбчивая секретарша и, положив на рычаг трубку внутренней связи, добавила, — я сейчас сварю вам кофе и принесу.

Танина вышла из-за стола и дружески обняла Скураша.

— Привет, хорошо выглядишь, загорелый какой-то, где был?

— Добрый день, Победа Игоревна, куда же вы всё молодеете? Даже неудобно при таком солидном кабинете. Нет, не льщу, вид и экипировка на все пять!

— Брось ты из себя кондового солдафона корчить, — возвращаясь на свое место, с улыбкой произнесла чиновница. — Ну присаживайся, рассказывай, как живешь, чем занимаешься?

— Да так живу, хлеб жую, — отозвался Скураш, — кто за что платит, то и делаю…

— Я слышала, ты Плавскому партию создавать помогал, а сейчас его губернаторские выборы консультируешь?

— Не без того, жить-то на что-то надо? Правда, в последнее время, когда победа стала ясной, как божий день, там и без меня консультантов хватает, даже с лихвой.

— Вы там часом не поссорились? — заглядывая в глаза Малюте, настороженно поинтересовалась хозяйка кабинета. — Вон тебе и кофеек принесли, а заодно, может, и мне чашечка перепадет по случаю?

— Победа Игоревна, кофейник большой, на всех хватит, — стрельнув в сторону Скураша глазками, прощебетала секретарша и, явно демонстрируя походкой свои длинные ноги и покатые бедра, направилась к двери.

— Ох! Ох! Ох! — с ухмылкой глядя ей вслед, язвительно пропела Танина. — Я ее точно когда-нибудь выгоню. Мужики ко мне приходят, а она их все норовит к себе в постель затянуть. И что она в тебе такого нашла, может, и мне стоит присмотреться? А то с этой работой уже и забывать начинаю, что баба. Ты кто по зодиаку?

— Скорпион, — почему-то слегка смутился Малюта.

— Ну, тогда все понятно. Глоба говорит, что мужики этого знака хорошие любовники. Классный кофе, правда?

— Насколько я помню, это вы большая ценительница великого черного напитка, а для меня большой разницы нет, что заварной, что растворимый, все равно после него меня в сон клонит, — обрадовался сменить тему Малюта. Между тем Танина продолжала его внимательно разглядывать.

— Так когда ты, говоришь, с Плавским встречался?

«Дался ей этот Плавский, я, кажется, и не говорил, что с ним встречался. Надо как-то определиться, насколько следует с ней быть откровенной, судя по всему, разговор предстоит серьезный», — прикидывал в уме Малюта.

— Да не виделись мы уже давно. Как первый тур начался, так он в Москве и не был, а в Есейск я не летал. По телефону разговаривал где-то недели две тому назад…

— Не про меня, часом? — неожиданно спросила Танина.

— Да нет. С чего бы? — удивился Малюта. — Он, по-моему, и не знает, что мы знакомы…

— А ты что, не слышал? Он же, как раз где-то с полмесяца назад, назвал меня в одном телеинтервью «легкомысленной девчонкой с розовым бантом». И представляешь, именно в этот день я притащилась на какой-то прием в розовом костюме и с розовой финтифлюшкой на голове. Стоим всем скопом у огромного телевизора, энтэвэшные новости смотрим. Все же волнуются, что там в Есейске? Тебе ли объяснять — губерния ключевая, от нее до Москвы один шаг! И тут этот твой гусь как заревет про розовую девочку, которая строит ему козни и льет воду на мельницу его основного конкурента. Ты представляешь, что было дальше на этом грёбаном фуршете! Все чуть со смеху не попадали! Мне потом говорили, что ему какая-то сука подсказала, будто у меня есть розовый костюм! А я потом дома в истерике до утра билась, костюм этот, дорогущий, кстати, собственноручно исполосовала ножницами и в мусоропровод спустила. Наревелась! Ну и что он после этого, мужик? Так его что ли в военных академиях учили к женщине относиться? Не поверишь, как вспомню, так до сих пор колотит.

— Да бросьте, Победа Игоревна, просто случайное совпадение, а на язык он действительно остер и несдержан. Вы бы слышали, какие он перлы в Париже перед высшим светом старой русской эмиграции выдавал. Князья, графини, траченный молью цвет дворянства, все в старческом маразме, ахают-охают: ах генерал, ах будущий Колчак, ах освободитель России, ах русский Де Голль! Ну наш миротворец размяк, на радости изрядно маханул истинного французского коньячку, да и врезал благородному собранию со всей пролетарской ненавистью все, что он о них думает и как оценивает их недавние восхищения Горби и нашим президентом. А в заключение для наглядности еще и весьма непристойным характерным жестом продемонстрировал, как он будет их всех иметь.

— Ужас какой! — всплеснула руками Победа. — Он же тогда был секретарем Совета национальной стабильности! Высший государственный чиновник! Вот позорище! Ни стыда, ни совести, ей-богу! И что, неужели так прямо и показал?

— А что ему было терять? — пожал плечами Скураш. — Он уже, видимо, чувствовал, что его скоро уберут. Да и Бог с ним, хоть он в него и не верит. Победа Игоревна, вы хоть помилосердствуйте, скажите уж, зачем вызвали, а то я, пока летел домой, себе все мозги свихнул.

— А, кстати, где это ты был? В Есейске что ли?

— Неужели я бы вам стал так нагло врать? Вы только телефонную трубку снимите, и вам тут же доложат, куда и даже с кем я летал. Осенними Кара-Кумами решил полюбоваться, служил я там когда-то очень давно.

— Час от часу не легче! Скандал с шельфом и газовиками, небось, твоя работа?

Малюту аж пот прошиб.

— Да какие еще газовики, я с бывшими армейскими друзьями три дня так газовал, что дома собака от выхлопа чуть не задохнулась. Так зачем все-таки звали, Победа Игоревна? — во второй раз поспешил уйти от опасной темы Малюта.

— Ты посмотри на него! Правды клещами не вытянешь! А все норовит к стенке припереть бедную женщину. Научили вас в академиях, что лучшая защита — нападение, вот вы и стараетесь. А насчет Захерева и его газа, да и хрен с ним, может, скорее попрут, а то уже совсем заворовался, всякий стыд потерял. Так что насчет шельфа? Колись.