Все вернется - Марина Серова

Мы расстались с Нечаевой, я поехала к себе домой, заскочив по дороге в супермаркет, расположенный в нашем коттеджном поселке, и запаслась продуктами. Дома я забросила полуфабрикаты в холодильник, батоны — в хлебницу, печенье и конфеты — в кухонный шкафчик. Посмотрела, чем дед занимается. Ариша был в своей комнате, сидя в кресле, он, как обычно, читал газету.

Я спустилась в кухню, и тут раздался телефонный звонок.

Это был Евгений.

– Лина, у меня скоро встреча с Хомяковым, — напомнил он мне.

– Нужная сумма у вас с собой?

– Да.

– Вы переписали все номера купюр?

– Разумеется.

– Во сколько вы сможете подойти к зданию РОВД?

– Да хоть сейчас!

– Сейчас — не надо. Давайте встретимся через час, на противоположной стороне улицы, у книжного магазина. Знаете такой?

– Найду.

Евгений отключился. Я взглянула на чашку с не выпитым мною чаем и решила пожертвовать собой и попить чайку в какое-нибудь более благоприятное время. А сейчас мне пришла пора гримироваться в жгучую, просто очень жгучую брюнетку…

Евгений стоял у книжного магазина, курил и посматривал по сторонам. Я остановила машину напротив него и посигналила. Он открыл дверцу со стороны пассажирского сиденья — и остолбенел.

– Лина, что с вами?! — еле вымолвил он.

– А в чем дело? Или вы меня не узнаете?

Евгений наконец сел в машину.

– Да, ну и видок у вас… Зачем вы так сильно накрасились?! Узнать вас, конечно, можно, но — с трудом.

– Нравится? Я стараюсь!

– Честно говоря, не очень. Не люблю, когда женщины так размалевывают свои лица.

– Привыкайте. Это для господина следователя. Именно таких «ослепительных» он и любит.

– Жуть!

– Евгений, у вас деньги с собой? — сменила я тему, чтобы не увязнуть в обсуждении вопроса о различных способах нанесения макияжа.

– Да, вот они. — Он показал на свой оттопырившийся карман.

– Доставайте, посмотрим.

Евгений вынул три пухлых пачки. Две — по сто тысяч и одну — в пятьдесят.

– Теперь так, — сказала я, вынимая из сумочки гениальное изобретение Вити Шило, — вот вам значок, прикрепите его… ну, хотя бы сюда, на отворот куртки…

– Это еще зачем?! Я такую муру отродясь не носил, и не собираюсь!

– Евгений, ваше возмущение мне вполне понятно, но это — не значок.

– А что же — дамская брошка?

– Это камера, миниатюрная, последняя модель нового поколения… В общем, долго объяснять. А вот эту коробочку я оставлю у себя и сама включу камеру, когда понадобится. Пойдет запись. Только держитесь, пожалуйста, естественно! Вас на записи не будет, только ваша рука с деньгами. И помните, ваша задача — четко и громко произнести вслух его имя.

– Я помню! Я все сделаю.

– И еще: если господин следователь вдруг что-то заподозрит…

– Не волнуйтесь, я буду вести себя спокойно и уверенно.

– …и найдет у вас эту штуковину… Не хочу вас пугать, но, возможно, вам придется посетить подвальное помещение данного районного отделения милиции. Причем без вашего на то согласия. Вы меня поняли?

– Не дурак! Ну… Я пошел?

Евгений посмотрел на меня и подмигнул мне на прощание.

– Буду держать за вас кулаки, — пообещала я ему.

Он вылез из моей машины и зашагал к зданию РОВД.

Я включила прослушку. Культурное мероприятие — то бишь получение записи о передаче взятки должностному лицу — началось!

В кабинете у Хомякова сидел какой-то человек.

– А вы пишите, пишите, — говорил ему Игорь Игоревич, похоже, шагая из угла в угол, — чем больше вы напишете, тем лучше для вас же…

– Так я уже обо всем, что видел, написал…

У неизвестного был испуганный голос.

– Разве вы не видели, как Соболев взламывал дверь Кутумова?

– Вообще-то, не видел…

– Ну как же не видели? А если подумать?

Пауза. Испуганный «клиент» обдумывал свой ответ. Что при этом делал Хомяков, я не могла знать, но через минуту испуганный тихо сказал:

– Ну разве что краем глаза?

– Вот именно! Краем глаза! Но — видели! Пишите…

– Что писать?

– Пишите: «В этот момент гражданин Соболев достал ломик и взломал дверь гражданина Кутумова…».

– Но, гражданин следователь, я не видел, чем он…

– Ломиком, ломиком… Экспертиза так показала! Пишите дальше: «Гражданин Соболев проник в дом гражданина…».

Это напоминало школьный диктант. Записать бы его, для истории!

В этот момент раздался стук в дверь.

– Можно?

Это был голос Евгения.

– Подождите за дверью, я сейчас освобожусь! — крикнул Хомяков. — Пишите быстрее: «Из квартиры он вынес: телевизор портативный, магнитофон, видеокамеру…».

Вскоре «диктант» был благополучно завершен. Хомяков выпроводил испуганного человека, который перед уходом трижды сказал гражданину следователю: «До свидания!»

– Теперь ты, Соболь, у меня не отопрешься! Теперь у меня свидетельские показания есть… — сквозь зубы пробормотал мой Игореша.

Пауза… кашлянул, подошел, очевидно, к двери и тихо сказал:

– Заходите.

Шаги Евгения… Щелчок… (дверь Хомяков закрыл на ключ!). Я нажала кнопку на коробочке, загорелся зеленый огонек.

– Здравствуйте, Игорь Игоревич.

– Здрасьте… Проходите сюда, что же вы стоите?

А голосок-то у него добренький, не то что в прошлый раз!

– Вы подумали над моим предложением?

– Конечно. И понял, что вы были правы…

– Приятно слышать!

– Игорь Игоревич, я вот тут принес… как вы просили…

Тишина, шелест…

– О, черт, что же вы так вот прямо…

Громыхнул ящик стола.

– Теперь, надеюсь, мне не грозят эти пять лет?

– Ничего вам не грозит! Идите домой и спите спокойно!

– Ну да, заплати налог — и спи спокойно.

– Что? Какой налог? Вы о чем?

– Я говорю, реклама такая была по телевизору, помните: заплати налог — и спи спокойно!

– Идите, идите! «Налог…».

– До свидания… Ой, а что же это — дверь-то закрыта!

– Да, сейчас!..

Шаги, поворот ключа в замке.