Поддавки с убийцей - Марина Серова

Выходит, предвидел Керя этот ход — нейтрализацию Ивана. Надо же! А я-то изобрела его не сразу и долго обдумывала, прикидывая, какой в результате возникнет расклад сил.

— Нет, Ваня, — прервала я его нудное бормотание. — Все будет так, как я сказала. Не улыбается мне воевать с двумя мужиками сразу, один из которых к тому же может быть вооружен. Есть у Кирилла оружие?

— Он тебе деньги отдать хочет, а ты…

— А я хочу, чтобы произошло это как можно более спокойно, без эксцессов. Короче, Иван, прекращай болтовню и отвечай спокойно и ясно. Как мне найти Кирилла?

— На очистных, я же говорил. Он там оператором в насосной работает.

Иван с удрученным видом объяснил, как лучше подъехать на территорию предприятия и как пройти до нужного места. А после понес прежнюю ерунду, нудно рассказывая, что произойдет, если явлюсь я к Кириллу одна. Нет, не получалось у нас разговора по-доброму, несмотря на все мое терпение. Когда оно все же кончилось, я перестала сдерживаться и грубо посоветовала ему замолчать и больше меня не раздражать. Он повиновался. А когда на одном из перекрестков, включив левый поворот, я перестроилась в средний ряд, справа, с его стороны, почти вплотную к нам оказалась патрульная машина милиции. Этот идиот задергался — руки-то у него под коленками были скованы, — замотал головой и заорал что-то о помощи. Пришлось легонько, так, чтобы не сильно разбить губы, ударить его тыльной стороной кисти наотмашь по лицу. Он некрасиво захлебнулся слюнями, а мент из патрульной машины состроил удивленную рожу и стукнул кулаком о кулак. Видно, принял инцидент за продолжение милых семейных разборок. Я в ответ развела руками — приходится, мол! После этого мы продолжили путь в тишине и вскоре оказались в пункте назначения — на том самом заброшенном колхозном дворе, где вчера состоялась стычка с рокерами. Просторное и уединенное место, пригодное не только для драки. Ивану тут будет спокойно и нестрашно. Пусть не говорит потом, что я о нем не позаботилась.

Плотно утрамбованная земляная поверхность площадки совсем не пострадала от ночного дождя и успела подсохнуть под ранним солнышком. Прогнав машину, как по автодрому, я лихо затормозила у ржаво-металлических и серо-дощатых строений на противоположной ее стороне. При торможении Ивана швырнуло вперед, и он едва не слетел с сиденья. Ничего, перенес. Только прогундел что-то окровавленными, успевшими раздуться губами.

Хотелось закурить и полежать на травке под деревьями. И почему подобные желания приходят в самое неподходящее для них время?

Обойдя машину, я открыла дверцу и за шиворот потянула Ивана наружу. Руки у него были скованы, и он уперся ногами. Чудак! Совсем разум потерял, что ли?

Сейчас хорошо бы разозлиться, чтобы в пять минут управиться с разговором. Для начала, схватив Ивана обеими руками за шею, я выкинула его из машины. Он упал на колени, едва не перекувырнувшись, ударился головой и задергался, поджимая ноги. Я пнула его еще раз для острастки, захлопнула дверцу и присела рядом. Жалкое зрелище! Хорошо, что обратно мы будем добираться порознь и можно больше не заботиться о чистоте его одежды.

— Руки больно! — пожаловался он, глядя на меня снизу вверх, по-собачьи.

«Поступайте с другими так, как хотите, чтобы поступали с вами!» — вспомнила я и сжалилась.

Пока я копалась в тех немногих инструментах, которые ездят со мной везде и всюду, подыскивая что-нибудь подходящее, Иван сумел сесть и, похоже, готовился встать на ноги.

— Подожди! — крикнула я, и он повиновался.

Тоненькой отверткой я расстегнула замок одного из браслетов, освободила ему руки.

— А-а! — простонал он, растирая запястья.

Вцепившись ему в волосы, запрокинула его голову назад и проговорила, стараясь, чтобы голос звучал как можно жестче:

— Времени на уговоры у меня не остается — Кирилл ждет. Ты будешь говорить без мордобоя?

— Буду, — тупо пообещал он. Устал, видно, нервничать.

— У Кирилла есть оружие? — спросила я, заходя спереди.

— Н-не… не видел! — промямлил он.

Врет? Или действительно не знает? Так, значит, оружие не исключается.

— Действительно ли Керя приготовил сегодня деньги?

— Да, да! — От желания меня убедить Иван даже подпрыгнул.

— Где он будет их держать?

— Кого? — не понял он, и я четко, как можно медленнее повторила вопрос:

— При себе ли Кирилл намерен держать деньги или он спрячет их в укромном месте?

— Да, деньги! — дошло до него. — Нет, не при себе. Он сказал, что сходит за ними и принесет, если отдавать придется.

Разумно урка придумал. И я бы так поступила. Из осторожности. Хотелось уточнить, что значит «если отдавать придется», но время было дорого. На месте разберемся.

— А теперь, Иван, перестань дрейфить, ничего страшного тебе на самом деле не грозит. Соберись, если сможешь, и ответь внятно: что такое «капли»? Отвечай! — прикрикнула я, видя, что он опять колеблется.

— Как же не грозит! — заканючил он и заерзал, пытаясь отодвинуться от меня подальше. — Кирилл Федорович мне грозил! Убьет он меня, ей-богу убьет!

— Не убьет. Я не буду тебя подставлять, ни к чему мне это.

— Драгоценности это. Такие, каких ты и не видывала! Камешки, чтоб им пусто было!

— Где они? У Кирилла?

— При нем, при нем, они всегда при нем. Он их от себя никуда не отпускает.

Вот так. Значит, «капли» все-таки существуют. И находятся у Кирилла. Любопытно!

Теперь не мешало бы закурить. Я шагнула к машине и, не выпуская Ивана из поля зрения, задала последний вопрос:

— Теперь давай о собаке. Зачем Аладушкин ее зарезал? И почему после этого понадобилось его убить?

Думая, что Иван молчит, собираясь с мыслями, я спокойно достала из бардачка моток тонкой, крепкой веревки, прикурила сигарету и только тогда повернулась. Непростительная для профессионала потеря бдительности! Иван, не оглядываясь, улепетывал со всей доступной ему скоростью и был уже возле деревьев, под которыми мы вчера с Костей выясняли отношения с рокерами. Ни кирпичей, ни грязи под ногами здесь не было, и Иван бежал намного быстрее, чем на стройке.

Догнала я его молча, не утруждая себя окликами и угрозами. Услышав за спиной шорох, он заверещал по-заячьи и, подхватив с земли толстую с зазубринами палку, обернулся ко мне.

— Зашибу, Танька, не подходи, зашибу! — взвизгнул он, дико вращая выпученными глазами.

«А ведь зашибет!» — подумала я и осторожно, боком двинулась вперед.

Замахивался он медленно, широко расставив ноги и покачиваясь из стороны в сторону.

Я вскинула вверх ногу и подошвой кроссовки встретила опускавшуюся на мою голову дубину. Неприятное ощущение — когда настроена на жесткий удар, а получаешь вместо него нечто легкое и поддающееся. Палка оказалась трухлявой и рассыпалась при первом прикосновении. Я потеряла равновесие.