Тюрьма глухаря - Евгений Сухов

Уверенным шагом он направился в коридор. Остановился перед комодом, на котором стояла небольшая фотография. Подняв ее, спросил:

– Ты здесь с ним?

– Да.

– Откуда у тебя эта фотография?

– Как-то однажды мы прогуливались в городском парке и попросили, чтобы нас сфотографировали. Правда, хороший снимок?

– Правда, – признал Приходько. – Ты здесь совсем юная девочка.

– Все так… После этой фотографии прошла целая жизнь. Но нам тогда действительно было очень хорошо. Казалось, что все неприятности созданы для кого-то другого. Это немногое, что осталось от того времени… с ним.

– Я возьму эту фотографию с собой, – неожиданно объявил Приходько и тут же укорил себя за то, что в голос вкрались металлические нотки.

– Зачем она тебе? – удивилась Надежда.

– Честно?

– Хотелось бы.

– Я хочу выбросить ее в мусорный бак.

Надя мягко забрала из его ладони фотографию:

– Позволь мне распоряжаться своими вещами самой.

– Вот видишь, опять я делаю не то, что нужно.

– Я понимаю тебя. Ты хотел защитить меня и тогда, и сейчас. Уберечь от дурных воспоминаний. Но с возрастом я почему-то вспоминаю только хорошее. И потом, у меня есть за что благодарить его… У меня есть сын… Иначе я была бы просто несчастна.

– Понимаю… Значит, ты ни о чем не жалеешь?

– Я ни о чем не жалею, – поджав губы, уверенно ответила Надежда.

– Пойду, меня уже ждут, – поцеловал на прощание сестру Приходько.

– Гони прочь все дурные мысли! – повторила Надя.

– Хорошо, – улыбнулся Вадим Петрович, – надеюсь, у меня это получится.

Расчет оказался верным – Алешкевич привел точно к дому Семена Чурсанова. Задержался у него недолго, каких-то пятнадцать минут, а потом укатил, погруженный в какие-то невеселые мысли.

Гера припарковал белую «Ауди» недалеко от подъезда, под самым забором, увитым разросшимся темно-зеленым плющом. С этой точки хорошо просматривались угол здания и единственная дорога, по которой жильцы возвращались к дому и уезжали по своим делам. Что-то подсказывало Гере, что Чурсанов скоро выйдет. Так оно и случилось: не прошло и десяти минут, как из подъезда, размахивая ключами от машины, вышел Семен. Разблокировав неброский «Рено», Чурсанов уверенно сел за руль и выехал со двора. Доехав до главной дороги, терпеливо пропустил следовавший поток, а потом лихо нырнул в образовавшийся разрыв и, ускоряясь, направился к перекрестку. Гера, стараясь держаться на значительном расстоянии, ехал за ним. Неожиданно Чурсанов остановился у табачного киоска и, распахнув дверь, зашагал к тротуару. Гера невольно сбавил скорость и занял правый крайний ряд. Купив сигареты, Семен быстрым шагом направился в обратную сторону. Поспешно обогнув капот, он переждал промчавшуюся машину и взялся за ручку двери. Герасим осознал, что более подходящего момента может не представиться. Все складывалось в его пользу: в этот час дорога была абсолютно безлюдной, не считая отдельных машин, проскакивающих на большой скорости. Пешеходов тоже немного, каждый из них занят своим делом, разговорами, и вряд ли их интересовало происходящее на проезжей части.

Вжав педаль газа до предела, Гера направил машину прямо на Чурсанова, открывшего дверцу. До столкновения оставалось всего-то какое-то мгновение, и Герасим невольно сжал челюсти, предчувствуя удар. Но неожиданно Чурсанов, возможно привлеченный усиливающимся ревом двигателя, обернулся, резанув строгим взглядом водителя, и тотчас перевернулся через капот двигателя, сделавшись недоступным для приближающейся машины. Гера, вывернув руль, слегка зацепил распахнутую дверцу и свернул в ближайший перекресток.

Проехав с полчаса, он закатил «Ауди» в безлюдный двор и вытащил телефон.