Девушка из Зазеркалья - Влада Ольховская

Зацепка казалась обнадеживающей, но Вадим быстро разочаровал ее:

– Нигде. Купил он самый обычный автомобиль, а усовершенствовал уже сам.

– Да он у нас на все руки мастер!

Это озвучивалось как ирония, но получилось слишком печально. Он ведь и правда был мастером! Он знал анатомию, медицину, скорее всего, химию. Умел наносить татуировки, перманентный макияж и окрашивать волосы. Как выяснилось, разбирался в машинах. А самое главное, он умел манипулировать людьми, раз он сумел заманить стольких жертв в ловушку.

Все это было бесконечно опасно… и знакомо. Вика уже наблюдала такую модель поведения в действии и теперь могла мрачно констатировать:

– Он похож на Еву.

– Чего? Кто?

– Убийца… Знаешь, я психов разных видела. Один из них охотился за мной. Он считал, что должен выпустить мне всю кровь, чтобы душа его мертвой дочери упокоилась с миром[6].

Даже воспоминания об этом, уже бесконечно далекие, теперь заставляли поежиться. А тогда и вовсе дико было! Вика и предположить не могла, что в будущем столкнется с испытаниями пострашнее и с более серьезным безумием, ведь тогда она еще не знала Еву.

Вадим же все еще не понимал, к чему она клонит:

– Да, Марк упоминал что-то такое… Почему ты вспомнила о нем?

– Он был хоть и псих, но не дурак. В механике разбирался, обманывать умел, ловушки устраивал такие, что кто угодно попадется… Но он все равно не делал ничего такого, что заставляло бы подумать о его нечеловечности. Он поддавался эмоциям, ошибки совершал… Было видно, что он сумасшедший, но это не шокировало. Потом я узнала Еву, увидела, что она другая… Тот старикан, что охотился за мной, сошел с ума… я точно не знаю, почему, там много причин было. То есть у него был обычный человеческий мозг, только сломанный. А Ева всегда казалась мне инопланетянкой! Она ведь не дура, это точно, и в плане образования, и в плане логики. Она совершенно четко понимает, как мыслю я, но обратное я вряд ли когда сказать смогу! Каждый раз, когда она помогала нам, я тихо радовалась, что она на нашей стороне. Я понятия не имела, что мы будем делать, если она вдруг решит действовать иначе!

– И ты думаешь, что нынешний убийца – такой же, как она?

– Я боюсь этого.

– Никаких доказательств этого нет, – попытался успокоить ее Вадим.

– Ты не думай, что я перепугана, я в порядке. Но… мне кажется, что он такой же. Он спокойный, умеет в самые сердца людей пробираться и манипулировать ими. Он идеально организовывает все так, чтобы внешние обстоятельства работали на него, и это тоже черта, которая есть у Евы. Но знаешь, какой признак для меня очень важен?

– И какой же?

– То, что сама Ева интересуется им. Кажется, она почувствовала что-то с самого начала…

Вике и самой не хотелось описывать ситуацию так драматично, а по-другому не получалось. Да, этот убийца не угрожает непосредственно им, он и Ева вообще не должны были встретиться! Но все-таки встретились, вопреки статистике – ведь психов таких один на миллион. И что теперь? Нашла коса на камень? Тогда кто коса, а кто – камень?

Вадим, в свою очередь, старался сохранить хотя бы видимость спокойствия:

– Если это Лермонтов, то мы его при первой же встрече вычислим. Тогда его сходство с Евой только на руку, мы знаем ее характерные черты!

– Потому что она позволяет нам их видеть, не считает нужным скрываться. Но ты ведь видел, как она умеет притворяться! Захочет – вообще за кого-то другого сойдет, было уже такое. А этот убийца… он, думаю, намного старше Евы, а значит, опытней.

Все, что описывала Вика, было худшей версией развития событий. Но ведь к худшему готовиться и надо! Если речь идет о менее опасном, хоть и жестоком сумасшедшем, поймать его будет проще.

Вика допускала, что Ева сможет узнать этого психа при встрече, как бы он ни маскировался. Ведь в лечебницах психи реагируют на рисунки друг друга, на одни и те же знаки, понимают друг друга! Она начала всем этим интересоваться с тех пор, как стала жить с Евой под одной крышей. Что, если подобная схема сработает и здесь?

А с другой стороны… как убийца отреагирует на Еву? Может, захочет уничтожить? И если сейчас он об их существовании не знает, то после такой встречи его целью станет их семья!

Тут еще думать и думать! Но сомнения терзали Вику, а Вадим был от них свободен. Начальник охраны планировал придерживаться прежнего курса действий:

– Все равно нужно встретиться с Лермонтовым, вечно от нас он бегать не будет!

– А ему вечно и не надо, достаточно в Париж удрать!

– Не удерет. На следующей неделе он идет на какую-то закрытую вечеринку для модных персон, там его и перехватим.

– Во-первых, откуда ты знаешь про закрытые вечеринки для модных персон? – поразилась Вика. – Во-вторых, как мы туда проникнем, если она действительно закрытая?

– Обоими вопросами обижаешь. Я хоть и бывший, но все-таки мент! Чтобы я такие примитивные детали о Лермонтове не узнал… это кем надо быть? А что до закрытости… от нее удачно и оперативно избавляют деньги. Я подобные мероприятия терпеть не могу, но, может, пойду. Очень уж мне любопытно на этого убийцу посмотреть… если это действительно он!

Вике было не любопытно, но она считала это необходимостью – теперь, когда они знали четвертую жертву. Прошло еще мало времени, Валя наверняка жива! А значит, они должны ее спасти.

* * *

Теперь все было по-другому. И это были перемены к худшему.

– Что ты наделала?! Тупая идиотка! Я знал, что ты ничтожна, что все вы ничтожны, но чтобы настолько…

Он, никогда прежде не повышавший на нее голос, теперь орал так, что дрожали стены. Вале казалось, что от его крика у нее вот-вот лопнут барабанные перепонки.

А он и не думал останавливаться, хоть и продолжалось все это довольно давно…

– Как ты смела? Как у тебя вообще наглости хватило, дрянь?!

Его слова расплывались и стирались в пульсирующей от боли голове девушки, но она все равно могла понять, что они несправедливы. О какой наглости идет речь, если это он похитил ее?! Издевался, мучил, вшил ей под кожу какую-то дрянь… И сам он все это воспринимал как явление совершенно естественное! Похоже, он верил, что по какому-то высшему праву ему можно распоряжаться ею. Только по праву силы? Несправедливый и жестокий аргумент, который, увы, было не оспорить.

– Ты не понимаешь, что теперь с тобой будет! Скоро пожалеешь, что вообще захотела об этом узнать!

Она и не хотела. Она сбежать хотела… и у нее получилось! От мысли об этом сердце сжималось от боли. Как обидно было осознавать, что она была близка – и ничего не добилась!