Грааль клана Кеннеди - Екатерина Барсова

Маруся медленно пошла по тротуару. Нет, она не ошиблась. Машина поехала за ней. Она остановилась. «Форд» подъехал ближе. Дверца распахнулась. Оттуда вышел невысокого роста мужчина в серых брюках и белой рубашке с закатанными рукавами. Ему было лет сорок с небольшим. Глубоко посаженные глаза, полные губы.

– Мария Александровна?

– Да.

– Нам нужно поговорить!

– О чем?

– Если вы сядете в машину, то узнаете много интересного.

– А если нет?

– Тогда, – он развел руками, – вы останетесь в неведении. И вас будут продолжать обманывать…

– Кто?

– Вопрос задан преждевременно. Нужно все по порядку объяснять.

– И вы хотите, чтобы я села в машину к незнакомым людям? За кого вы меня принимаете?

– Ваша предусмотрительность похвальна. Тогда… Видите ресторан на углу площади? Я буду ждать вас там.

Машина отъехала, а Маруся стояла, раздумывая. Но думала она недолго, тряхнула головой и направилась к указанному ресторану.

Ее уже ждали.

Человек с глубоко посаженными глазами сидел за дальним столиком и смотрел на экран своего мобильного. Когда Маруся уже была в трех шагах от него, мужчина поднял голову и сказал:

– Я не представился. Протасов Петр Тимофеевич. Что будем заказывать?

– Спасибо, я не голодна.

– Разве заказывают только ради еды? Приятные напитки, лакомства… Это антураж для хорошей беседы.

– С чего вы взяли, что беседа получится хорошей? – спросила Маруся, опускаясь на стул напротив Протасова. Но разговор ей уже не нравился.

– Догадываюсь. Или предполагаю…

– Я в этом не уверена…

– Ну почему же? – Ее собеседник откинулся назад и прищурился. – Девушка вы разумная, смышленая.

– Давайте оставим в покое мои способности. Я слушаю вас.

– Ах так, – поскучнел Протасов. – К делу так к делу. Может быть, хотя бы кофе закажете?

– Нет, спасибо. – Маруся покачала головой и положила руки на стол.

– Тогда не будем тратить ваше драгоценное время зря. Вы хорошо знаете, на кого работаете?

– О ком именно речь?

– Об этой семейке вообще. Особенно о Королькове-старшем.

У Маруси засосало под ложечкой.

– Вас что-то беспокоит?

– Беспокоит, Мария Александровна. Вы подобрали самое точное слово – беспокоит. И еще как! Как добропорядочному гражданину этого города, мне бы очень не хотелось, чтобы здесь правили всякие самозванцы, взявшиеся непонятно откуда.

– При чем здесь я?

– Как при чем? Вы же на них работаете! Вы ведь из Москвы приехали для усиления, так сказать, предвыборных баталий. А если в биографии вашего клиента есть темные пятна? Подозрительные факты…

Маруся затаила дыхание. Ее прощупывают? Или?.. Или берут на понт, хотят, чтобы она раскололась и сама выложила, что ей известно? Но ведь она, должна была признаться самой себе, ничего не знает…

– То, что известно мне, вполне внушает доверие, – осторожно ответила она.

– Вот именно! Ключевое здесь слово «известно». А если большая часть биографии неизвестна или шита белыми нитками? Разве вы не являетесь укрывательницей преступника?

– Обвинения серьезные. А где доказательства?

– Доказательства… – развел руками собеседник. – Ищем. Ищем и находим. Не хочется, чтобы вы встряли во что-то сомнительное.

– В связи с чем такое беспокойство о моей персоне? Ведь мы с вами до сегодняшнего дня даже знакомы не были.

– Не были. Но что мешает нашему знакомству превратиться в сотрудничество? Взаимовыгодное…

– Вы так думаете?

– Не сомневаюсь. Вы, конечно, столичная девушка, избалованная комфортом и деньгами, но и нам есть чем вас отблагодарить. Поверьте, внакладе не останетесь.

– Хотелось бы узнать, от имени кого вы выступаете?

– От имени сегодняшней власти. Не буду от вас скрывать.

– Петр Тимофеевич, я польщена вашим предложением о сотрудничестве, но вынуждена ответить – нет.

Протасов подался вперед, его улыбка напоминала оскал.

– Хорошо подумали?

– Я над такими вещами всегда думаю хорошо.

– Может быть, возьмете, так сказать, рекламную паузу? Запишите мой телефончик, позвоните… Вот моя визитка.

«Если это ловушка, – подумала Маруся, – то все шито белыми нитками. Меня заманивают в западню, а потом скажут, что я согласилась сотрудничать. Наверняка меня уже фотографируют, как только я возьму визитку или запишу телефон, это будет воспринято как знак коллаборационизма».

– Не стоит. Я не передумаю.

– Точно?

– Без вариантов.

– Ну тогда, – Петр Тимофеевич прищелкнул языком, – о последствиях думайте сами.

– Вы мне угрожаете?

– Ничуть! Просто предупреждаю, что, связываясь с такими людьми, как Корольковы, вы навлекаете на себя неприятности. Люди, у которых имеются белые пятна в биографии, которые возникают в нашем городе как ниоткуда, с деньгами, скупают все вокруг… Эти похожи на крупных воров в законе…

– Спасибо за предупреждение. Я могу идти? Больше вопросов и предложений не будет?

– Не будет. Но на вашем месте я бы крепко призадумался…

Маруся встала и направилась к выходу. Ей было сильно не по себе. Протасов сказал о белых пятнах биографии Королькова-старшего. Но ведь Марк уверял, что все чисто. А она привыкла доверять Марку. Он не мог ее подвести, Марк настоящий профессионал.

Домой идти не хотелось, Маруся решила побродить по городу и успокоить нервы. Нарядные старинные особняки, свежий ветер с Волги, тепло, разлитое в воздухе, клумбы, похожие на разноцветные шарики… Все это немного отвлекало. Но в голове по-прежнему вертелись назойливые вопросы. И как Маруся ни старалась, избавиться от них не могла.

Каким образом и почему дневник Освальда Ли оказался у ее бабушки?

Чисто случайно или за этим что-то стоит?

Это было одно направление ее размышлений.

Другое было связано с сегодняшним днем, с ее работой.

Какие пятна могут быть в биографии Королькова-старшего?

Что ему скрывать?

Он вор в законе? Криминальный авторитет, зарабатывавший деньги всеми доступными способами, в том числе и такими, за которые можно попасть за решетку?

Тогда можно объяснить его появление в городе десять лет назад. Он решил легализовать свои капиталы, отсюда и скупка ряда предприятий, пунктов автосервиса, торгового центра… Он решил выйти на поверхность. В принципе нет ничего удивительного, у многих капиталы добыты криминальным путем. Просто появление в городе чужака вывело из себя тех, кто привык считать себя хозяевами края. Отсюда и злоба, желание заткнуть рот конкуренту. Все объяснимо.