Выстрел на Рождество - Чингиз Абдуллаев

Он приехал к замку за сорок пять минут до назначенноговремени. Отпустив такси, Дронго решил обойти здание. Массивное, из красногокирпича и темного камня, оно казалось гораздо массивнее снаружи. Окна первого этажабыли расположены достаточно высоко, и повсюду были массивные решетки.Проникнуть в дом незамеченным было бы просто невозможно. Он обошел здание.Где-то тут нашли оружие. Почему пистолет оказался именно здесь? Кто его могвыкинуть? Если сам Виктор, то это просто нелогично. Его могло бы спасти оружие,найденное на месте преступления. В таком случае адвокат мог бы попытатьсядоказать, что это было убийство в состояние аффекта, а выброшенный пистолетговорит о наличии умысла. А если пистолет выбросили нарочно? Дронго дажеостановился. Если его выбросили намеренно, чтобы подставить Виктора, который вэтом случае почти не имеет никаких шансов оправдаться. Нужно рассмотреть и этотвозможный вариант.

— Вы снова приехали? — услышал он голос за спиной. Это был АрвоСумманен. Он по-прежнему говорил по-английски.

— Да, — ответил Дронго, — у меня встреча с госпожойДегтяревой. Дзидрой Дегтяревой, — уточнил он.

— Понятно, — садовник повернулся, чтобы уйти. Несмотря намассивную фигуру, он ходил мягко и бесшумно.

— Подождите, — остановил его Дронго, — почему вы упрямоговорите со мной по-английски? Я ведь могу говорить и по-русски.

— Не хочу, — ответил Сумманен, — я живу в Англии, и здесьнужно учиться говорить на их языке.

— Только поэтому?

— И поэтому тоже.

— Вы давно сюда переехали?

— Уже достаточно давно.

— Не хотите со мной откровенничать? — усмехнулся Дронго.

— Не хочу, — кивнул садовник, — не вижу смысла.

— Я частный эксперт, который приехал сюда по приглашениюхозяина замка. И я надеялся, что все работающие здесь сотрудники будут мнепомогать. Хотя бы из уважения к этой семье.

— Не вижу смысла, — мрачно сказал Сумманен, — я всего лишьнаемный работник. Пришел, убрал, почистил, ушел. Вот и вся моя работа. Я никомуи ничего не должен. И мне никто ничего не должен. Я выполняю свою работу иполучаю свою зарплату. Все остальное не мое дело.

Он повернулся, чтобы уйти.

— У вас такая обида на все человечество после августовскогодефолта в России? — спросил Дронго.

Сумманен замер. Затем медленно повернулся.

— Вы уже знаете, — криво усмехнулся он, — вам уже успели всесообщить.

— Перед тем как сюда приехать, я интересовался биографиямивсех тех, кто был в момент убийства в этом замке, — пояснил Дронго.

— Вам просто успели все рассказать, — возразил Сумманен.

— Нет. Если бы мне рассказали, я бы так и сказал. Но яобратил внимание, что вы появились здесь уже в конце девяностых. Тогда уезжалив основном те, кто пострадал после августовского дефолта. Остальные успелиуехать в начале и середине девяностых.

— Да, — неожиданно по-русски сказал Сумманен, — я уехалпотому, что перестал верить в свою страну. Нас в очередной раз обманули.Кинули, как говорят блатные. Этот проклятый дефолт меня тогда просто разорил. Ия понял, что никогда и никому больше не поверю. Никогда и никому, — упрямоповторил он, — вот тогда мы с женой и решили уехать. Навсегда уехать. Ипереехали сюда. Продали все, что у меня осталось, расплатились со своимидолгами и приехали сюда, чтобы забыть обо всем. Забыть навсегда. Но вот видите…ничего не получилось… прошлое все равно напоминает о себе…