Охота на Вепря - Дмитрий Агалаков

И отряд налетел на усадьбу. Но ее сторожа, прослышав о страшном нашествии, накануне сбежали. Это было время великого исхода русского народа на окраины смертельно больного государства – уходили на Дон и на Волгу, на Русский Север и в Пермь Великую, бежали в Литву. Страшен был государь со своей волчьей армией, страшны были новые порядки, точно писанные в аду для пыток и мук народных. Долго опричники отлавливали по округе мужичков, но спустя пару часов привели к хозяину два десятка до смерти напуганных пахарей, плакавших, крестившихся и готовившихся в лютой смерти. Привели и старожила усадьбы – бородатого старика.

– Как звать? – спросил Кураев.

– Федором, – ответил тот.

– Есть у вас тут колодец, Федор, камнями заваленный? – спросил Антон Кураев.

– Есть такой, боярин, – ответил тот.

– Где он – показывай.

– А почто тебе, боярин? Дурное место там…

– Да ты, старик, дерзок, – прорычал Кабанин.

– Я не боярин, – усмехнулся Кураев. – Слуга я царев, его пес цепной. А почто, не твоего ума дело.

– Там, я слышал, кладбище, в колодце том…

– Веди, старик! – прикрикнул Антон.

И старожил привел их к колодцу на самом краю имения. Привели сюда и связанных мужиков. Колодец был и впрямь завален камнями.

– Ну что, мужички, – кивнул Кабанин, – откопаете нам колодец? Водицы напиться хочется.

– А что ж другие колодцы? – спросил один из мужиков.

– А ну, подойди сюда, – кивнул Кабанин.

Тот боязливо подошел. Матвей Кабанин вытащил из-за пояса плеть, мужик сжался, закрылся рукой. Плеть разрезала воздух и с щелчком ударила мужика по спине. Тот взвыл.

– А вот чего, – усмехнулся Кабанин. – Теперь всем ясно? За каждый новый вопрос буду прибавлять по удару. Самого любопытного до смерти засеку! – повысил голос он. – Даю слово царского живодера!

Григорий Сивцов рассмеялся:

– Не шутите с ним, мужички, до смерти запорет! Сам видел, он умеет!

И мужики стали таскать из колодца камни. Двое нехотя полезли вниз. Другие сбрасывали сетку на веревке и тащили камень наружу. Работа шла быстро. Близился закат того дня, которому суждено было изменить многое в жизни многих – и вперед на столетия!

– Тут бревнышки какие-то! – крикнул один из мужичков.

– Пора нам самим браться за дело, – глядя в глаза Кураеву, сказал Кабанин. – Слышишь, Антон Дмитрич?

– Слышу, – кивнул тот.

Когда камни были вытащены и горой лежали на поверхности, мужиков выгнали из колодца.

– Вот что, – сказал Кураев немногим своим людям, оставшимся с ним. – У меня поручение от самого царя найти тайные документы боярина Шереметева. Дело государственной важности. Разъезжайтесь и смотрите, чтобы сюда никто не подобрался. Если пропустите хоть одного, государь с живого кожу снимет. Верите?

– Верим! – быстро откликнулись опричники.

– Молодцы, а теперь прочь отсюда и стерегите меня, как дитя свое стерегли бы от татей! И мужичков гоните подальше!

– Может, их лучше того, – шепотком спросил Кабанин и чиркнул большим пальцем по шее. – Мужичков-то?

– Не надо, – ответил Кураев. – Они ни сном ни духом, что тут есть. Прочь пошли! – крикнул он своим.

Воины Антона Кураева поспешно разъехались, подгоняя плетками улепетывающих мужиков. Те были рады-радехоньки, что остались живы.

Веревочная лестница уходила в колодец.

– Мы вниз полезем, Григорий, а ты в оба смотри, – сказал Антон.

– Уже смотрю, Антон Дмитрич! – горячо откликнулся тот.

Взяв факела, Кураев и Кабанин осторожно полезли вниз.

– За ночь надо управиться, Антоша! – шептал Кабанин. – Неужто не соврал Шереметев?

Тут, в тьме кромешной и в сырости, и впрямь вкривь и вкось лежали бревна. Оказавшись внизу, устроив факела, Кураев и Кабанин стали разбирать сложенные бревна и скоро обнаружили, что и под ними есть что-то.

– Сундук, сундук! – скоро захрипел Кабанин. – Ей-богу, так!

И впрямь, скоро их руки наткнулись на крышку кованого сундука и на ручку.

– А вот и второй! – возбужденно выговорил Антон.

– Ну как?! Ну как?! – сверху покрикивал Григорий Сивцов. – Братцы?! Антон Дмитрич?!

– Да заткнись ты, леший! – гулко вырвался из колодца, точно из могилы, гневный голос бывшего палача. – Всю округу скличешь!

Сивцов замолчал.

– Ставь бревна по краю колодца, так место освободим!

Идея была отличная – они расставили бревна вдоль каменной кладки и скоро освободили пространство.

– Какой первый откроем?

– Любой открывай! – кивнул Антон.

– Живот аж мутит! Первый раз в жизни! – признался Матвей Кабанин и при свете факелов взялся ломать замок на первом из двух сундуков. – Сколько людей загубил, и все со смехом! А тут, Антошка, тут… Давай же, черт, давай! – приговаривал он, ударяя топориком по замку.

И вскоре сбил его.

– Начал – заканчивай, – кивнул ему Антон. – Тяни крышку.

– Боязно, – сладострастно прошептал Кабанин.

– Тяни ты…

Кабанин наклонился, покрепче ухватился за рукоятку и потянул на себя тяжелую крышку, и впрямь похожую на гробовую. Антон трепетно поднес факел к чреву сундука.

– Что это? – тем же шепотом проговорил Кабанин. – Антон Дмитрич, что это?

– Мать моя родная, – едва выдавил из себя Кураев и нервно усмехнулся. – Глазам не верю, Матвей…

– Это ж кирпичи, – прохрипел Кабанин – его тон переменился – гнев и ненависть перехватывали ему глотку. – Где ж золото-серебро? Где ж самоцветы обещанные? – он запустил руки и стал выбрасывать кирпичи наружу. – Это что же, заместо короны императорской?

– Да уж, на корону византийского императора это мало похоже, – при свете факельного пламени разглядывая содержимое сундука, пробормотал Антон Кураев. – Как нехорошо, Никита Василич…

Вышвыривая кирпичи, Кабанин неистово хрипел:

– Надул нас, стало быть, Шереметев?! – он пробирался к днищу. – Так я ж всех его деток отыщу, я всех его слуг и собак, всех, кого он жаловал… А-а! – выдавил из себя палач. – Ненавижу! Что б ему на том свете…

– Ну что там?! – пропищал сверху Сивцов.

– Выберусь, и этого удавлю, – мотнув головой к ночному небу, мрачно процедил Кабанин. – Должен я кого-то удавить. Жаль, мужиков отпустили! Ох, я бы их четвертовал! – И вдруг едва не заплакал: – Антоша, да как же так?!

Кураев оцепенело смотрел на пустой сундук. Удар был силен! Но так ли он надеялся найти сокровище боярина Шереметева? Верил ли в это на все сто? Не сказкой ли казалась ему все это время история с великим сокровищем, похищенным в Бахчисарае?