Вожделенный мужчина - Алена Винтер

Доминик ласково погладила отца по руке и почувствовала ноющую боль внизу живота. Она скривилась от неприятного ощущения.

– Что случилось? – забеспокоился Джордж.

– Болит живот, и поясницу ломит, – Доминик прикрыла глаза. – Такое иногда случается. Доктор Мур говорит, что нет причины волноваться.

Она подошла к прилавку и взяла в руки маленькие белые носочки.

– Папа, – восхищенно прошептала она, – посмотри, какая прелесть!

– Господи, они такие крошечные, – удивился Джордж. – Неужели дети бывают такими маленькими?

– У тебя же трое детей! – рассмеялась Доминик. – Ты что, не помнишь, какими были мы?

– Нет, – откровенно ответил он.

Доминик стала рассматривать маленькие ползунки и кофточки, откладывая понравившиеся в сторону. Продавцы с умилением смотрели на эту приятную пару. К ним каждый день приходит множество молодых мам, но будущие деды – это большая редкость! Они восхищались немолодым человеком, терпеливо ожидающим, когда его дочь совершит покупки. Доминик переходила от одного стеллажа к другому, и, казалось, ее невозможно было остановить. На каждой полке она находила что-нибудь красивое и замирала от восторга. Джордж ходил следом и с улыбкой смотрел на дочь, забывшую о нем.

Доминик поморщилась от непрекращающейся боли. Она не забыла об отце, просто старалась отвлечься и не пугать его своим видом. Боль постепенно усиливалась, и Доминик больше не смогла сдержать стон. Она прислонилась спиной к стеллажу и согнулась, обхватив живот руками.

– Папочка, – едва слышно прошептала она, – мне очень больно!

Она со страхом посмотрела вниз, почувствовав, как что-то теплое потекло по ее ногам. Продавщицы испуганно засуетились.

– Кровь! – воскликнула одна из них. – Милли, вызывай «Скорую помощь»!

* * *

Габриэль, не дожидаясь лифта, побежал вверх по лестнице. В коридоре собралась вся семья Кармайклов. С трудом переведя дух, он спросил у бледного Эдварда:

– Как она?

– В операционной. У нее сильное кровотечение.

Габриэль посмотрел на Джорджа, который сидел рядом в кресле и беззвучно плакал. Подошла медсестра, принесла успокоительное, но он отказался, послав ее подальше. Девушка понимающе посмотрела на него и ничего не ответила на грубость. Из операционной вышел врач, и Габриэль вскочил.

– Мы перевезли ее в отделение интенсивной терапии. Я хотел бы поговорить с отцом ребенка.

Габриэль вздрогнул, глядя в непроницаемое лицо доктора. Страшное предчувствие закралось в его душу.

– Давайте отойдем, – попросил доктор. – К несчастью, ребенка мы потеряли. Жизнь Доминик была под угрозой, поэтому у нас не было другого выбора.

Потрясенный Габриэль кивнул.

– Но есть гораздо более страшные вещи, – доктор взял его за руку. – Нам пришлось удалить матку из-за сильнейшего кровотечения и повреждений.

Перехватило дыхание, глаза Габриэля расширились от боли, но не за себя, а за Доминик. Что она почувствует, узнав, что никогда не сможет иметь детей? Габриэль, пытаясь справиться с дрожью в голосе, спросил:

– Но почему это произошло?

– Я думаю, – начал доктор, – причиной тому явилась недостаточность эндокринной функции яичников.

Габриэль непонимающе уставился на него.

– Матка плохо подготовилась к беременности, – пояснил доктор. – В этом случае возникает неполноценность плаценты, которая не может обеспечить достаточный гормональный уровень для дальнейшего развития беременности. Происходит кислородное голодание плода. У Доминик были схваткообразные боли внизу живота?

Габриэль утвердительно кивнул:

– Но наш врач сказал, что такое бывает…

– Не вините себя. Вы не могли знать о последствиях. У Доминик происходила постепенная отслойка плодного яйца от стенки матки, сопровождавшаяся повреждением ее кровеносных сосудов. Отсюда и появлялись боли. Я вам сочувствую.

– Когда мне можно будет пройти к ней? – пустым голосом спросил Габриэль.

– Подождите немного, когда она придет в себя.

Доктор ушел, и Габриэль подошел к нервно ожидавшим его мужчинам.

– Что он сказал? – спросил Эдвард.

– Что она больше не сможет иметь детей, – Габриэль прикрыл лицо рукой, пытаясь скрыть подступившие к глазам слезы.

* * *

В небольшой уютной палате было тихо. Габриэль сидел на маленьком диване и рассматривал ставшую за последние две недели привычной обстановку. Множество цветов от друзей и родных создавали впечатление, будто это не больница, а загородный дом. Но осознание того, по какой причине ты находишься здесь, заставляло почувствовать, насколько жизнь может быть непрочной и хрупкой.

Доминик задумчиво смотрела на Габриэля. Она боялась, что он уйдет от нее – к той, другой, которую он любит. Зачем она теперь нужна ему, ведь она не сможет дать ему ничего, кроме своей любви?

– Ты бросишь меня? – чужим голосом спросила она. – Если это произойдет, я все пойму.

– О чем ты? – Габриэль подошел к ней и поцеловал.

– Я боюсь.

Он дотронулся губами до ее тонкой руки. Доминик закрыла глаза, ей все еще было страшно. Она почувствовала, как что-то холодное коснулось ее пальца, и быстро посмотрела на руку. Это было кольцо.

– Выйдешь за меня? – улыбаясь, спросил Габриэль.

– Да! – от счастья у нее прерывалось дыхание. – Конечно! Я люблю тебя…

– И я тебя, – тихо произнес Габриэль, целуя Доминик.

– Можно, я скажу отцу и братьям? – с детским восторгом попросила Доминик.

– Конечно, они стоят за дверью, – усмехнулся Габриэль.

– Папа!

В палату влетело все семейство Кармайкл, наполнив тесное пространство криками радости. Доминик протянула руку вперед, хвастаясь кольцом.

– Жаль, что мама не видит этого, – сказал Джордж.

– Хватит слез! – прокричал Эдвард. – Где шампанское?

– Мы же в больнице, – засмеялась Доминик, – здесь не пьют шампанское.

– Это больные не пьют, – возразил Эдвард. – А мы – здоровые!