Патрик Кензи - Деннис Лихэйн

— Отвечает?

— Нет, — сказал Бруссард.

— Уоки-токи у нее работает?

— Не могу сказать. По-видимому, она меня слышала и отключила его, еще до прихода Маллена.

— Поднимаемся, — сказал я.

— Сделаете шаг к зданию, я вам ногу по колено отстрелю.

— Она же там как в ловушке. Если уоки-токи сломался и она не слышала ва…

— Я не позволю сорвать наблюдение только оттого, что вы с ней спите. — Бруссард отступил от витрины и прошел мимо меня расхлябанным, размашистым шагом, каким ходят после пробежки трусцой. — Она профессионал. Почему бы вам не действовать так же? — бросил он мне не оборачиваясь.

Бруссард пошел по улице, а я взглянул на часы. Четверть десятого.

Маллен был в башне уже четыре минуты. С чего бы это ему возвращаться? Это вопрос номер один. Или Бруссард постарался?

Нет. Бруссард для этого слишком хорош. Я увидел его только потому, что знал, где он будет стоять. Потом, в толпе, несколько раз смотрел на него и не узнавал.

Я снова посмотрел на часы: 9:16.

Сообщение Бруссарда о возвращении Маллена к Девоншир-плейс, если оно было передано вовремя и дошло, Энджи должна была получить в лифте или перед дверью в его квартиру. После этого она бы повернулась и пошла к лестнице. И сейчас была бы уже на первом этаже.

9:17.

Я не отводил глаз от подъезда Девоншир-плейс. Вышли двое молодых биржевых маклеров в переливающихся костюмах от Хьюго Босса, в туфлях от Гуччи, галстуках от Джеффри Бина и с волосами, так густо сдобренными гелем, что испортить им прическу можно было бы разве что машиной для измельчения древесины. Они уступили дорогу худенькой женщине в синем официальном деловом костюме и в очках от Рево ему под цвет, со стеклами тонкими, как облатка для причастия, и внимательно осмотрели ее зад, пока женщина садилась в такси.

9:18.

Энджи могла застрять наверху, если Маллен застал ее возле двери либо в самой квартире. В последнем случае ей пришлось где-то там спрятаться.

9:19.

Энджи, конечно, не настолько глупа, чтобы, получив сообщение Бруссарда (если она его действительно получила), бежать к лифтам, стоять там, ждать и смотреть, как открываются двери кабины, в которой приехал Маллен.

— Привет, Энджи, давненько тебя не видел!

— И я тебя, Крис, тоже.

— Ты тут какими судьбами?

— Да подружку приходила навестить.

— Вот как? Ты ведь ведешь поиски пропавшей девочки?

— Зачем наставляешь на меня пистолет, Крис?

9:20.

Я посмотрел через перекресток на угол Вашингтон-стрит и Школьной.

Мы встретились глазами с Пулом, и он очень медленно покачал головой.

Возможно, Энджи спустилась в аванзал, но к ней стал приставать охранник.

— Мисс, погодите. Что-то я вас здесь раньше не видел.

— Я тут недавно.

— Не думаю.

Он тянется к телефону, набирает 911…

Но к этому времени Энджи была бы уже на улице.

9:22.

Я сделал шаг в сторону башни. Еще шаг. И остановился.

Если все шло нормально, если Энджи просто выключила уоки-токи, чтобы он своим треском и писком не привлекал внимания окружающих, и, пока я изображал бродягу в аванзале, стояла в лифте перед дверью пятнадцатого этажа, глядя на дверь квартиры Маллена через прямоугольное застекленное окошечко, а я остановился перед входом в башню, как раз когда появился Маллен, он узнал меня…

Я прислонился к стене.

9:24.

Четырнадцать минут назад Маллен толкнул меня об стену и вошел в здание.

Уоки-токи в пиджаке замурлыкал, уткнувшись мне в грудь. Я достал его. Послышалось короткое низкое мычание, после чего голос Энджи произнес:

— Он спускается.

— Ты где?

— Хвала Господу за телевизоры с пятидесятидюймовыми экранами, вот и все, что могу пока сказать.

— Вы внутри? — спросил Бруссард.

— Конечно. Хорошее местечко, старина, но, ей-богу, замки тут простоваты.

— Почему он вернулся?

— Из-за костюма. Долгая песня. Потом как-нибудь спою. Он может сейчас выйти на улицу в любую секунду.

Маллен вышел из здания в синем костюме. Входил в черном. Галстук он тоже сменил. Я стал рассматривать узел, но в это время голова, на шее которой был повязан галстук, повернулась в мою сторону. Я, не меняя положения головы, посмотрел вниз на ботинки. Резкие движения — первое, на что обращают внимание в толпе параноидные наркодилеры, поэтому отворачиваться мне было нельзя.

Я медленно сосчитал до десяти, убавил громкость уоки-токи, который держал в кармане, и едва расслышал Бруссарда.

— Он снова пошел. Веду его.

Я посмотрел на плечи Маллена, двигавшиеся в потоке пешеходов перед девочкой в ярко-желтой куртке, слегка повернул голову и нашел глазами Бруссарда, пробиравшегося через толпу там, где Корт принимала название Стейт-стрит. В это время Маллен перед Олд-Стейт-Хаус повернул направо и перешел на другую сторону.

Я обернулся к витрине «Эдди Бауэр» и увидел свое отражение. Хм…

15

Час спустя Энджи открыла дверь пассажирского сиденья «форда».

— Подключено для приема звукового сигнала. Подключено для приема звукового сигнала, старина.

Я поставил машину на четвертый этаж стоянки у Пай-Элли, перед нами открывался вид на Девоншир-плейс.

— Жучки в каждой комнате?

Энджи зажгла сигарету.

— И в телефонах.

Я взглянул на часы. Энджи пробыла в башне ровно час.

— Ты что, на ЦРУ работаешь?

Она улыбнулась, держа перед лицом сигарету.

— Говорю же тебе, милый, возможно, потом придется и тебя прикончить.

— Так что там с костюмом?

— Костюмы эти… — Она посмотрела сквозь ветровое стекло на фасад Девоншир-плейс, задумалась и слегка покачала головой. — Да, костюмы. Он сам с собой разговаривает.

— Маллен?

Она кивнула.

— В третьем лице.

— От Сыра, должно быть, перенял.

— Входит в квартиру и бормочет: «Замечательный выбор, твою мать, Маллен. Черный костюм по пятницам. Из ума на хрен выжил?» В таком духе.

— Я бы взял «Нелепые суеверия» за триста, Алекс.

Она усмехнулась:

— Точно. Потом идет в спальню, шурует там, срывает с себя костюм, гремит вешалками в шкафу, и все: «Да, да, да». В общем, проходит несколько минут, он выбирает новый костюм, надевает его, а я думаю: «Хорошо, наконец-то уйдет, а то я уж совсем тут затекла вся за этим телевизором, тут провода повсюду, как змеи…»

— И?

В такие минуты Энджи легко увлекается воспоминаниями, поэтому иногда бывает полезно слегка ее подтолкнуть.

Она сердито взглянула на меня.

— Мистер Переходите-к-сути слушает. Ну… потом вдруг слышу, снова заговорил. Бормочет: «Дурья башка, твою мать. Эй, дурья башка! Да,