Патрик Кензи - Деннис Лихэйн

момента, когда мы с Энджи заметили Криса Маллена в видеоматериалах новостей, только обошел молчанием записку с требованием выкупа, которую нашли в нижнем белье Кимми. Я мысленно воспроизвел разговор Лайонела со звонившей женщиной и сразу понял, что без этой записки оставалось непонятным, что в обмен на ребенка она требует именно деньги. А раз нет признаков похищения ради выкупа, нет и оснований передавать дело федералам.

— Где деньги? — спросил Дойл, когда Пул умолк.

— У меня, — сказал я.

— У вас? — сказал Дойл, не глядя в мою сторону. — Это очень хорошо, сержант Пул. Двести тысяч долларов украденных денег — и я бы мог добавить: украденных вещественных доказательств — в руках частного лица, чье имя уже несколько лет связывают с тремя нераскрытыми убийствами и, как поговаривают, исчезновением Джека Рауса и Кевина Херлихи.

— Я тут ни при чем, — сказал я. — Наверное, путаете меня с каким-то другим Патриком Кензи.

Энджи под столом ударила меня ногой по голени.

— Пэт, — сказал Дойл, наклонился вперед и взглянул на меня.

— Патрик, — мягко поправил я.

— Извиняюсь, — сказал Дойл. — Патрик, вы обвиняетесь в укрывательстве похищенной собственности, препятствовании правосудию, препятствовании в расследовании уголовного дела, находящегося в федеральной юрисдикции, и в нарушении правил хранения вещественных доказательств вышеуказанного дела. Желаете и дальше тут кобениться или посмотрите, что я на вас накопаю, если вы мне действительно не понравитесь?

Я поерзал на стуле.

— Это что? — спросил Дойл. — Я вас не слышу.

— Нет, — сказал я.

Он приложил ладонь к уху:

— Еще раз.

— Нет, — сказал я. — Сэр.

Он улыбнулся и шлепнул пальцами по столу.

— Очень хорошо, сынок. Говорить будешь, когда я скажу. А до тех пор — ротик на замочек. — Он кивнул Энджи. — И ваша напарница — то же самое. Все говорят, мадам, что вы — мозговой центр всякого вашего расследования. В этом, похоже, не врут. — Он повернулся к Пулу и Бруссарду. — Итак, вы, два гения, решили сыграть на уровне Сыра Оламона и махнуть ребенка на деньги.

— В общем, да, сэр.

— И причина, по которой мне не следует передавать это дело федералам, заключается в чем? — Он выставил вперед руки.

— В том, что формально требования выкупа нет, — сказал Бруссард.

Дойл посмотрел на плеер:

— А что это мы тогда слушали?

— Позвольте, сэр. — Пул облокотился на стол и указал на плеер: — Если прослушать еще раз, можно заметить, что тут женщина предлагает обмен «чего-то», найденного в Чарлстауне, на «что-то», найденное в Дорчестере. Она, может, об обмене почтовыми марками говорит или портретами бейсболистов.

— А то, что она звонила матери пропавшего ребенка, не заинтересует наших федеральных товарищей по охране правопорядка?

— Ну, строго говоря, — сказал Бруссард, — она звонила брату матери пропавшего ребенка.

— И сказала: «Скажи своей сестре», — настаивал Дойл.

— Да, верно, но тем не менее нет веских оснований утверждать, что речь идет о похищении ребенка. А вы федералов знаете, с Руби Ридж и Уэйко облажались, сумасшедшие сделки с бостонской мафией заключали, они…

Дойл поднял руку:

— Все мы знаем о проколах бюро, детектив Бруссард. — Он взглянул на плеер, затем на блокнот с записями, лежавший перед ним на столе. — Каменоломня Грэнит-Рейл не в нашей юрисдикции, а в совместном ведении полиции штата и полицейского управления Квинси. Поэтому… — он хлопнул в ладоши, — ладно.

— Ладно? — спросил Бруссард.

— «Ладно» означает, что отсутствие прямого упоминания дочери Маккриди позволяет нам предложить совместную работу ведомствам штата и Квинси. Федералов пока беспокоить не будем. Звонившая женщина сказала, чтобы никого, кроме вас, в каменоломне Грэнит-Рейл не было. Отлично. Но мы эти холмы, джентльмены, оцепим. Натянем веревку вокруг карьеров Квинси, и, как только ребенок окажется вне опасности, изолируем Маллена, Гутиерреса и всех остальных, желающих устроить день расплаты и получить эти двести тысяч, кто бы там ни был. — Он снова шлепнул пальцами по столу. — Хорошая мысль?

— Да, сэр.

— Да, сэр.

Дойл холодно улыбнулся.

— И после этого переведу вас, друзья мои, из своего подразделения и с подведомственной мне территории. А если завтра вечером что-то пойдет наперекосяк, отправлю бороться с террористами-подрывниками. Будете считать минуты до пенсии, ползать под машинами и надеяться, что они не взорвутся. Вопросы есть?

— Нет, сэр.

— Нет, сэр.

Я повернулся на вращающемся стуле в сторону двери.

— Мистер Кензи и мисс Дженнаро, вы люди гражданские. Мне не нравится ваше участие в этом деле, не говоря уж о подъеме на холм завтра вечером, но у меня выбора нет. Поэтому уговор такой: никаких перестрелок с подозреваемыми. Никаких разговоров с ними. В случае конфронтации упадете на колени и закроете головы руками. По окончании не будете обсуждать никаких деталей операции с журналистами. И писать книги об этом деле тоже не будете. Ясно?

Я кивнул.

Энджи кивнула.

— Если нарушите из вышеперечисленного хотя бы один пункт, отзову ваши лицензии и разрешения на ношение оружия. Поручу подразделению, которое занимается делом Колда, взяться за убийство Мариона Сосиа, позвоню знакомым журналистам и устрою так, что они поднимут историю странного исчезновения Джека Рауса и Кевина Херлихи. Понятно?

Мы кивнули.

— Ну-ка, как вы говорите «Так точно, лейтенант Дойл»?

— Так точно, лейтенант Дойл, — пробормотала Энджи.

— Так точно, лейтенант Дойл, — сказал я.

— Отлично. — Дойл откинулся на спинку кресла и широко раскрыл объятия всем нам. — А теперь проваливайте на хрен.

— Потрясный мужик, — выдохнула Энджи, когда мы оказались на улице.

— Добрейшей души либерал старой закалки, — сказал Пул.

— Да что вы?!

Пул посмотрел на меня, будто я в его присутствии нюхаю клей, и очень медленно покачал головой.

— О, — понимающе сказал я.

— Деньги целы, мистер Кензи?

Я кивнул.

— Сейчас хотите забрать?

Пул и Бруссард переглянулись и пожали плечами.

— Не к спеху, — сказал Бруссард. — Завтра, не знаю пока когда, будет военный совет. Соберутся ребята из штата, из Квинси и мы. Приносите деньги тогда.

— Кто знает, — сказал Пул, — при таких силах, собранных для слежения за людьми Оламона, может, завтра удастся схватить кого-нибудь из них в момент выхода из дома с ребенком на буксире. Положим их, и все это дело наконец закончится.

— Конечно, Пул, — сказала Энджи. — Конечно. Это будет вот так просто.

Пул вздохнул и покачался взад-вперед на каблуках.

— Господи, — сказал Бруссард, — не хочу я работать ни в каком антитеррористическом взводе, бомбы