Большой облом - Владимир Хачатуров

– Надеюсь, твой кавалер не устроит сцену ревности? – улыбнулся мотоциклист. Девушка красноречиво махнула рукой: дескать, что ты, миленький, какой он мне кавалер, так, пляжный знакомый. Затем быстро оглянулась, пожала плечами, присела на табурет.

– Смылся в большой панике.

На струсившего кавалер не походил, скорее на озадаченного. Но мотоциклист не стал затевать дискуссию, молча пристроился рядом.

Бармен, суетившийся неподалеку, бросился, было, к ним – культурно обслужить, но на полдороги замер, подобрался, уставился в пространство за их спинами. Мотоциклист глянул в зеркало заднего вида за шеренгами бутылок. Цветущий, не тронутый сединой и морщинами блондин средних лет, облаченный во все белое (включая соломенную шляпу и замшевые башмаки), приближался к ним с вальяжной неторопливостью хозяина жизни.

Вскоре последовали изящный полупоклон с одновременным обнажением головы мушкетерским жестом, крепкое рукопожатие, радушная улыбка из-под щегольских усиков.

– Станислав Эдуардович, хозяин этого заведения… Прямо не знаю, как вас, молодой человек, благодарить. Вы просто герой!

– Игорь, – представился мотоциклист и, скромно потупив свои ореховые очи, запротестовал: – Да что вы, какой там герой. Каждый на моем месте поступил бы также…

Блондин слегка опешил, задумался, засомневался, принахмурился, прозрел, светло улыбнулся:

– Ну вы скажете тоже – каждый! – и, не удержавшись, весело кивнул бармену, – шутник!

Бармен понимающе хихикнул.

Зарождающееся веселье прервало появление нового лица – на редкость красивой женщины с надменными морскими глазами, чувственным ртом, лебединой шеей… О грудях, ногах и прочих конечностях с припухлостями лучше помолчать. В тряпочку. Заметим только, что в своем стильном, лазурных оттенков, платье, припорошенном золотою пыльцой высшего шика, она могла кое-кому показаться воплощением совершенства (если допустить, что совершенству пристало разгуливать в злачных местах с электронной записной книжкой в нежных ручках и сотовым телефоном на шелковом шнурочке вместо, как минимум, жемчужных бус или бриллиантовых ожерелий).

– Анна Сергеевна, вы как всегда кстати! – воскликнул Станислав Эдуардович, обнаруживая покоряющую убедительность светских манер. – Знакомьтесь, это – Игорь, наш спаситель… Представляете, одним махом семерых побивахом, да еще уверяет, что на его месте так поступил бы каждый!..

Анна Сергеевна вежливо улыбнулась и, должно быть, в порядке реверанса высказала предположение грудным, с чудесной хрипотцей голосом, что, скорее всего, спаситель имел в виду не побитых молью обывателей, а своих коллег-суперменов, с чем Игорь поспешил согласиться: дескать, так оно и есть, Станислав Эдуардович, это я о нас, о суперменах, ляпнул не подумавши…

Светлы очи Станислава Эдуардовича вновь заволоклись хмурой дымкой дум: напряженных, подозрительных, тревожных. Он даже забыл на несколько секунд о своем профессиональном долге быть любезным, обходительным, тактичным и полным желания если не угодить, то хотя бы облагодетельствовать.

Проницательная Анна Сергеевна поторопилась отвлечь приунывшее начальство радостной вестью о понесенных заведением убытках, оказавшихся удивительно минимальными: фингал у Самойленки, дырка в потолке, да изрешеченная входная дверь, которую супермен-спаситель, видимо, в целях безопасности, забыл оставить гостеприимно распахнутой…

– Позвольте, – позволил себе встрять негодующий бармен. – А выпивка с закуской, которую Стоха потерпевшим за счет заведения поставил. Это что, не убытки?

– Вот как поставил, так пусть и платит из собственного кармана, – сверкнула Анна Сергеевна своими умопомрачительными глазами, отнюдь не утратившими в результате этой вспышки привычного чарующего выражения. – В конце концов, за охрану отвечает именно он, так что было бы только справедливо, если бы и за ремонт дверей вычли из его зарплаты.

Последние слова были адресованы, ясное дело, не бармену, а хозяину, который к тому времени успел оправиться, обрести свой привычный образ очаровательно самодовольного, пленительно напыщенного джентльмена далеко не средней руки.

– Ах, дорогая Анна Сергеевна, давайте не будем мелочиться. Люди такое пережили, а мы тут о каких-то ста граммах…

– Ничего себе сто граммов, – начал было возмущаться бармен кромешной неосведомленностью начальства, но был беспардонно перебит все той же дамой с электронной книжкой.

– Вы совершенно правы, Станислав Эдуардович: двери, сто граммов, фингал – все это сущие мелочи. Нам надо Бога молить, чтобы никто из потерпевших на нас в суд не подал!

– Да что вы, Анна Сергеевна! – встревожился хозяин. – Какой суд? Ведь это же наши люди, а не какие-то там сутяги-американцы, которых хлебом не корми, дай только возможность ближнего в суде ущучить…

– Это у них, Станислав Эдуардович, такая народная забава, счастливо сочетающаяся с национальным промыслом, – как у нас в кумачовом прошлом в очередях торчать. Теперь, когда очереди вымерли как класс, наши юристы вообразили себя ничем не хуже своих заморских коллег: судиться агитируют по любому поводу. Толкнули на улице – иск! Не улыбнулись в магазине – в суд! Улыбнулись на работе, тем более – к прокурору, потому что это есть использование служебного положения в сексуально-домогательских целях! А вот использовать правосудие в вымогательских целях, оказывается, сам Бог велит через свои конституционные заповеди: судитесь, тяжбитесь, дабы хлеб ваш насущный был вам днесь…

– А вот Бога, Анна Сергеевна, трогать не надо, – возразил Станислав Эдуардович и, слегка порозовев, тихо добавил, – какой ни есть, всё наш…

– Простите, – выдавила Анна Сергеевна и обиженно умолкла.

– Это вы меня простите…

Конфузливая пауза. Бармен обслуживает клиентов, благодарная девушка ловит в зеркале взгляд своего спасителя, спаситель смотрит на Анну Сергеевну, Анна Сергеевна наблюдает из-под длинных ресниц за Станиславом Эдуардовичем, Станислав Эдуардович глядит в пространство, пространство наслаждается паузой. В общем, все при деле.

– Об чем молчим? – любопытствует какой-то нарядный субъект в темно-синем смокинге, – счастливый обладатель пухлого брюшка убежденного чревоугодника и плешивой макушки мелкого сердцееда.

– А, Марк, ты как всегда вовремя, – откликается без особого воодушевления Станислав Эдуардович. – Знакомься, наш спаситель Игорь… простите, не знаю, как вас по батюшке…

– Да Викторович вроде, – последовал не совсем уверенный ответ.

Станислав Эдуардович беспомощно взглянул на присутствующих.

– Ну а я, как мне кажется, Марк Германович, – попытался свести недоразумение в шутку чревоугодливый сердцеед. – Младший, как говорится, компаньон нашего уважаемого Станислава, скорее всего, Эдуардовича…

Девушка, так и не покинувшая своего места у стойки, разразилась дурашливым смехом. Сообразительный бармен плеснул в стакан содовой из сифона.