Вендетта. День первый - Антон Леонтьев

– Крайне признателен вам за откровенность, Глеб Романович, – наклонил голову Лагодин. – Как я вижу, у нас с вами одна цель: наказать преступников.

– Вы знаете, какая присказка бытует на Западе? – спросил Остоженский. – «Мафия бессмертна». Ибо мафия, как я уже сказал, это стиль жизни, а для многих даже смысл всего существования.

– Гм, чрезвычайно интересно... Но если правильно работать, то можно ведь зачистить всю мафию, – откликнулся Лагодин.

– Ну конечно, вы правы, Всеволод Петрович, – улыбнулся снова Остоженский, – и я не сомневаюсь, вы наведете порядок в Болотовске.

– Однако мне потребуется ваша помощь, Глеб Романович, – подхватил нить разговора Лагодин.

Мужчины еще долго беседовали о конкретных персоналиях и незамедлительных мерах. А когда Лагодин покинул полковника Остоженского, тот поднялся со своего места и некоторое время мерил кабинет шагами, о чем-то размышляя. Затем подошел к столику, где располагалось не меньше полудюжины телефонных аппаратов, снял трубку одного из них, набрал номер и, дождавшись ответа, произнес:

– Сегодня в двадцать один ноль-ноль.

* * *

В девять вечера того дня каждый из семейства Лагодина был занят собственными делами: прокурор все еще корпел над бумагами у себя в кабинете, его супруга Галина Сергеевна работала над общей концепцией своей докторской диссертации в новой служебной квартире, а дочка Настя, расчесывая длинные волосы перед зеркалом, думала о том, что спортсмен Генка, похоже, втюрился в нее, так же как и отличник Игорь.

К девяти вечера на даче директора нефтеперерабатывающего завода собрались двенадцать человек. Мужчины были взволнованы, перебрасывались странными фразами и то и дело посматривали на часы. Ровно в двадцать один ноль-ноль перед воротами дачи остановилась черная «Волга», и хозяин, задернув занавеску, сообщил гостям:

– Он приехал!

Тринадцатым оказался полковник Остоженский, который сейчас сменил форму на скромный цивильный костюм. Последний визитер прошел в большую комнату, затем, ни с кем не здороваясь, обвел взглядом присутствующих и произнес:

– Что ж, граждане тунеядцы, хулиганы и пьяницы, вы оказались до такой степени жадными, наглыми и беззастенчивыми, что на вас обратила внимание центральная власть. И поэтому, как в бессмертной комедии Николая Васильевича Гоголя, к нам приехал ревизор!

Ни один из собравшихся никому другому не позволил бы назвать себя «тунеядцем, хулиганом и пьяницей», ведь среди гостей был секретарь горкома, секретари четырех райкомов, два директора наиболее крупных заводов города, заместитель прокурора, ректор университета и главный врач огромного больничного комплекса – люди в Болотовске уважаемые, известные и влиятельные. Но они знали: главным является именно он, Глеб Романович Остоженский, полковник КГБ, называющий себя «крестным отцом».

– Я имел возможность прощупать этого Лагодина, – продолжил полковник. – Крепкий орешек, скажу я вам!

– Купить можно любого, – заявил секретарь горкома. – Сколько, по-вашему, придется ему отвалить?

Глеб Романович усмехнулся:

– Лагодин из разряда фанатиков. Тем более он знает, что за ним стоит новый генсек. А значит, он не может позволить себе опозориться.

– И ревизор будет копать, причем очень глубоко! – истерически заговорил один из директоров. – Что же нам делать? Может, у него есть слабые места?

– Вы же обещали нам свое покровительство, если мы будем делиться с вами нашей прибылью! – заявил нервно главврач. – Если Лагодин узнает об истории с наркотиками в подконтрольном мне больничном комплексе...

Остоженский поднял руку, и галдевшие гости замолчали.

– Мое обещание остается в силе, – сказал он тихо. – Никто из вас не имеет права терять голову. Не исключено, что некоторые из вас в ближайшее время будут арестованы...

– Нет! Не может быть! – раздалось со всех сторон, но Глеб Романович продолжил:

– Те, кого это коснется, должны знать, что я не бросил их на произвол судьбы. Они должны молчать и все отрицать.

– Но если Лагодин соберет доказательства, нас отправят на Колыму и без признания! – пискнул кто-то, на что полковник возразил:

– У нового прокурора просто не хватит времени – я найду способ приструнить его. Однако повторяю еще раз: кого бы из вас ни взяли в оборот, вы должны молчать!

Собравшиеся только кивнули, зная, что шутки с Глебом Романовичем плохи. В том, что полковник умеет быть жестоким, они убедились на примере одного из его подчиненных – тот, узнав о левых делах шефа, хотел сдать его с поличным, но произошло несчастье: чересчур ретивого подчиненного сбил самосвал.

– Значит, мы поняли друг друга! – цинично воскликнул Остоженский. – Ну что ж, когда этот вопрос прояснен, можно поговорить и о бизнесе. Ведь мы, в конце концов, мафия!

* * *

Всеволод Петрович и не представлял себе, что ему предстоит столкнуться с таким огромным количеством злоупотреблений, махинаций и финансовых преступлений. Болотовск, как стало ему вскоре ясно, буквально погряз в коррупции, и хуже всего, что, по мнению Лагодина, происходящее держал под контролем кто-то очень умный.

О своем открытии он доложил полковнику Остоженскому и признался:

– Сначала я не воспринял ваши слова о мафии всерьез, но теперь вижу, что вы были правы, Глеб Романович. Все преступления – звенья одной и той же цепочки, нарушение закона в городе возведено в принцип. Вернее, кто-то на этом очень неплохо зарабатывает.

– Коррумпированные чиновники, – заявил полковник. – Вам необходимо хорошенько их потрясти.

Лагодин вздохнул:

– Вы как-то обмолвились о так называемом крестном отце. Так вот, я тоже думаю, что за всеми мошенниками, аферистами, ворами и убийцами стоит некто весьма влиятельный и жадный. Именно он контролирует ситуацию, не позволяя ей выйти из-под контроля, и в то же время толкает людей на новые преступления, получая с них определенный процент.

Полковник КГБ усмехнулся и протянул:

– Ну, это вы слишком уж загнули! Прямо-таки не Болотовск тут у нас, а Чикаго конца двадцатых...

– Да, как верно подметили, настоящая мафия, – парировал Всеволод Петрович. – И я намерен с ней бороться радикальными методами. В течение следующей недели будут арестованы...

* * *

Настя знала, что отец прибыл в Болотовск, дабы навести порядок, и это задание было доверено ему чуть ли не самим генеральным секретарем. Девушка быстро поняла, что подобострастие и восхищение, с которыми к ней относятся одноклассники и даже учителя, связаны не только с тем, что новая ученица приехала из Ленинграда. В большей степени они связаны с ее отцом и его миссией в городе.

Настю постоянно приглашали на вечеринки, дни рождения, семейные праздники. И едва ли не каждый раз кто-либо из взрослых, словно невзначай, заводил с ней разговор об отце, о том, чем он занимается и над чем работает. На одной из вечеринок Настя выиграла в лотерею... золотой кулон с настоящим бриллиантом. Она принесла украшение домой и показала его маме, а Галина Сергеевна, нахмурившись, тотчас оповестила мужа. Всеволод Петрович велел дочери тотчас вернуть кулон обратно. Настя не понимала, почему она должна так сделать: это же выигрыш!