Рассвет 2058 - Нико Гобозов

Сев в машину, Кайл почувствовал недовольный взгляд Кукловода — такое прозвище было у Эндрю за его стиль работы, он в высшей степени хорошо разбирался в людях и знал, как найти нужный подход к каждому и как его расположить к себе. Кайла, как ему казалось, он раскусил за несколько минут — простачок, пытающийся выбиться из нищеты. Но порой молчаливость Кайла настораживала его, он не мог понять, о чем Кайл в такие моменты думает.

— Ты опять заставил себя ждать. — Эндрю подумал о месте назначения, через чип компьютер машины считал информацию, и машина медленно поехала. — Мы едем на званый ужин к судье. Там будет вся верхушка города, и ты нужен мне будешь только для того, чтобы остановить меня в нужный момент. Я не часто пью, но когда это случается, то для меня стираются все границы, а ты должен меня проконтролировать. Я хочу сегодня расслабиться. Да, чтоб ты понимал… — голос Эндрю стал громче, — …и уяснил для себя: ты будешь заниматься тем, чем я тебе скажу, будешь говорить то, что я скажу, тогда, когда скажу. И если я тебе позвоню среди ночи и скажу, что мне нужно привезти кофе со Старбакс, у тебя не должно возникнуть вопросов, кроме того, какую порцию взять. И как ты это сделаешь — меня не волнует. Как ты это сделаешь — должно волновать тебя для твоего же блага. Будешь стараться, и, может, для тебя найдется какое-нибудь дело.

Кайл смотрел на него, не проявляя никаких эмоций. Он понимал, что ему будет нелегко достичь своей цели и что от каждого его действия будет зависеть его будущее. Эндрю раздражала спокойная реакция Кайла на его слова.

— Ты меня понял?

— Да, я понял, — он это понял, еще когда проходил практику в адвокатской конторе Эндрю, когда на него сваливали всю черновую работу.

— Вот и отлично, а то мне показалось, что ты из тех, кто рьяно верит во всю эту чушь про равноправие и прочее дерьмо. Это все фальшь. Прав у одних всегда будет больше, чем у других. Да, есть в мире равноправие, но мы всегда будем равнее других. — Эндрю потянул пальцы, устраиваясь поудобнее в кресле. — Я навел про тебя справки, я знаю, что ты из себя представляешь. Ты импонируешь мне, но тебе придется повариться в дерьме, прежде чем я дам тебе должное дело, — Эндрю акцентировал внимание на том, что вся дальнейшая карьера Кайла зависит он него одного.

— Да, я прекрасно понимаю, как устроен мир, я просто пытаюсь быть человечнее.

— Ошибка молодости. Я поначалу тоже старался быть человеком, я не сразу стал подонком. Я понял, что человечность в наше время неактуальна, и чем раньше ты это поймешь, тем лучше для тебя. Не будем далеко ходить — возьмем в пример сегодняшнее дело, ты думаешь, Дэвиду предъявили бы что-нибудь серьезнее, чем проникновение на частную собственность, было бы у Дэвида желание? Но он был опустошен произошедшим. Я знаю Дэвида давно, он очень много работал для создания счастливой семьи, не веря никому, не полагаясь ни на кого. И мы свидетели, что из этого получилось. Странная вещь, согласись? Мы прощаем все без исключения любимой женщине, кроме измены, а нелюбимой мы ничего не можем простить, кроме измены. Многие придают большое значение слову «верность». Ты слышишь, как это звучит? — Эндрю изобразил на лице гримасу отвращения. — Верность… Это слово даже звучит пугающе, оно тебя ограничивает, перекрывает тебе кислород, не дает свободу действий. Мне всего этого не понять, мы с женой, допустим, знаем, что каждый имеет любовника на стороне, ведь по-другому нельзя…

— Можно, — уверенно ответил ему Кайл.

— Мон шер, — на французский манер Эндрю обратился к Кайлу, — не будьте так наивны.

— Я верю в это.

— Это все ваша молодость. Такого же мнения придерживался и Дэвид, и мы видели финал романа — лучше бы он застрелил эту шлюшку, было бы намного интереснее.

Тем временем машина подъехала к дому судьи. Это был не дом, а скорее замок — огромный, белый, в стиле барокко. Вокруг дома располагались статуи древних мифических героев, все было в зелени. Машина остановилась у парадного входа. Кайл вышел из машины и почувствовал себя так, как будто он находится в другом измерении — вокруг царила тишина и спокойствие, в отличие от города, где медное, тяжелое небо давит на тебя и постоянные звуки сирен держат тебя всегда в напряжении. Шел мелкий, прохладный дождь. Тут даже дышалось легче.

Дворецкий встретил их возле машины. Это был мужчина лет сорока худощавого телосложения. Когда он улыбался, то его глубоко посаженные зубы вызывали жалость — в такой момент он походил на недалекого человека, встречающего каждого своим прохладным взглядом. Дворецкий открыл дверь перед ними, и Кайлу предстал мир беззаботных людей, имеющих абсолютно все в изобилии, кроме времени. Эндрю издали заметил судью и немедленно направился к нему. Кайл, неспешно оглядываясь по сторонам и разглядывая окружающих, пошел за ним, он отмечал для себя странные яркие наряды и образы среди гостей. Вокруг было много людей, развлекали их шуты-акробаты, свисающие с потолка, официанты расхаживали в костюмах с масками в венецианском стиле. Кайл невольно привлек к себе внимание — тут незнакомый человек незамедлительно становился поводом для обсуждения.

Эндрю тепло поздоровался с судьей, который был окружен многочисленной толпой, все пытались ему угодить, ловя каждое его слово. Сам судья Джон Ирод пытался уделить каждому внимание, он был очень вежлив и учтив, производя впечатление доброго старика.

— Ты опоздал. Не представишь своего юного друга? — спросил Джон, похлопывая по спине Эндрю.

— Это мой помощник Кайл.

Джон протянул Кайлу руку и сказал:

— Рад с вами познакомиться, молодой человек. Джон Ирод. Надеюсь, вам у нас нравится.

— Да, тут очень красиво, у вас замечательный дом, — немного растерянно ответил ему Кайл, не ожидавший к себе такого отношения от Джона. За ним, как высоковольтный столб, стоял охранник, не отходивший от Джона дальше метра. Это был Том Высокий — крепкий кусок бревна, побритый налысо, с выпирающими, большими, до конца не закрывающимися губами, смотревший на каждого своим тупым взглядом и готовый по команде разорвать любого из присутствующих.

Эндрю решил поддержать растерявшегося Кайла:

— Он может стать неплохим адвокатом.

— Неплохим, говоришь? Тогда он может нам пригодиться в будущем, — Джон умел расположить к себе людей.

— Да, ваша честь, время покажет, все в его руках. А теперь, Кайл, погуляй где-нибудь и помни, что я тебе говорил в машине…

— Чувствуйте себя как дома, юноша.

— Приятно было познакомиться, Джон.

При всем желании Кайл не мог себя чувствовать как дома, его дому было далеко до этого замка — белые мраморные лестницы, вокруг позолота, стеклянный пол по всему дому с узорами, где одна только люстра стоила дороже, чем весь квартал, где он снимал квартиру. На стенах картины современников и классиков — Ван Гога, Дали. Он забрел в сад, где перед ним предстала скульптура Сатира и Вакханки, у Кайла возникло чувство, что скульптура движется, как будто под мраморной кожей бьется живое сердце. Кайл был так увлечен, что не заметил, как за ним очень пристально наблюдают.