Лицо на пакете молока - Кэролайн Б. Куни

Дженни поняла, что тело способно функционировать без ее участия. Она полностью ушла в свои мысли, рылась в собственной памяти, словно маленький ребенок, просматривающий энциклопедию в поисках нужного заголовка: «Джейн Элизабет Джонсон. Похищение». Тело, голос, даже улыбка – все работало, все было в порядке (на шестом уроке она умудрилась ответить на пару вопросов по биологии).

«Подумать только, – размышляла она. – Я совершенно не нужна собственному телу».

У нее было ощущение, что мозг полностью отключился, а тело функционировало само по себе. При этом голова гудела, словно в ней крутилась вертушка с разноцветными лопастями. Когда скорость уменьшалась, мысли становились отрывистыми, но более отчетливыми: «У меня есть мама и папа… Меня никто не похищал… Подобным могут заниматься только плохие люди… а я таких не знаю… мне это кажется, я все просто выдумываю».

Зато при увеличении скорости лопасти двигались так быстро, что цвета начинали ослеплять: «Нет, все-таки это моя фотография. Меня, Дженни Джонсон, похитили». Но это не могло быть правдой. Полная неразбериха. Она попыталась отмахнуться от мыслей и старалась осознать, где находится и что делает: сидела за партой и конспектировала.

Проблема в том, что от мыслей не удавалось избавиться. Сколько бы девушка ни говорила себе, что надо перестать об этом думать, все это – ерунда, они не поддавались. Казалось, ее засасывает в болото.

«Может, я действительно схожу с ума. Скорее всего, люди постепенно заметят мое состояние и отправят в дурдом».

Неожиданно она поняла, что уроки закончились.

Ее тело подошло к шкафу с вещами, выбрало нужные учебники, надело куртку, прихватило грязную физкультурную форму, чтобы постирать, и попрощалось с одноклассниками. Дженни двигалась медленно, словно человек, который внимательно следил за тем, куда наступает. Казалось, тело стало тяжелым и весило несколько тонн, словно в крови появилось настоящее железо. Школьный автобус уехал еще до того, как она успела выйти из здания школы.

Дождь лил как из ведра. Лазурно-золотой октябрьский день преобразился, по небу ползли черные тучи, из которых вырывались молнии. Казалось, небо было в ярости и хотело ударить кого-нибудь. Капли воды стучали по тротуару и по листве деревьев.

Она заметила приближавшийся автомобиль, который, казалось, вот-вот должен на нее наехать, хотя девушка и стояла на тротуаре. «Может, лучше отойти в сторону», – подумала она. Но ноги не двигались. Дженни стояла как вкопанная в ожидании, что через секунду окажется под колесами.

Машина остановилась в миллиметре от нее, боковым зеркалом задев ее джинсовку. Она по-прежнему была не в себе, поэтому не узнала ни джип, ни водителя.

– Скорее запрыгивай, пока совсем не промокла, – улыбнулся Рив.

Дженни медленно села в салон.

«Прекрасно, – пронеслось в ее голове. – Ко всему прочему меня парализовало и ослепило».

– Может, съездим на побережье? Посмотрим, не смыло ли дорогу, – предложил парень.

Он любил наводнения. Пару лет назад было такое сильное, что национальных гвардейцев отправили спасать семьи, проживавшие рядом с океаном. Рив умолял родителей купить небольшой домик на побережье, чтобы он мог из него наблюдать за потопами. Но те сказали, что чувствуют себя в большей безопасности там, где живут сейчас, в паре километров от набережной на пригорке. Тем не менее парень хранил в гараже старую, побитую байдарку – во время очередного наводнения он плавал на ней по затопленной улице.