Убийство — не шутка - Рекс Стаут

– Кто вас просил?

– Я не вправе вам ответить. Я бы хотел…

– Что за дело?

– Позвольте мне закончить. Дело строго конфиденциальное, довольно щекотливое и касается лично вас. Это все, что я могу сказать вам по телефону. Я уверен, что вы…

Его оборвало злобное фырканье, вслед за которым в мое ухо ворвался срывающийся голос:

– Я прекрасно знаю, кто вы такой! Дерьмо вы собачье из вонючей клоаки, ясно? Чванливое ничтожество и разбухший ком сала, вот вы кто! И вы еще смеете… Аоооуы!

Так примерно можно передать то, что я услышал. То ли вскрик, то ли стон, то ли просто какое-то непонятное восклицание. И тут же послышались другие звуки: что-то упало, разбилось, потом послышался слабый шелест и – наступила тишина. Я посмотрел на Вулфа, а он уставился на меня.

– Алло, алло, алло! – завопил я в свою трубку. – Алло! Алло!

Я положил трубку. Вулф последовал моему примеру.

– Что случилось? – спросила Флора Галлант. – Она бросила трубку?

Мы ее не замечали. Вулф смотрел на меня.

– Арчи? Ты слышал.

– Да, сэр. Я бы предположил, что ее ударили и, падая, она зацепила телефонный аппарат, который стукнулся об пол. Об остальных звуках судить не стану, разве что рискну заключить, что в конце либо она сама, либо кто-то другой повесили трубку на рычажки и связь прервалась. Я не могу… Оставьте, мисс Галлант! Успокойтесь.

Она обеими руками уцепила меня за локоть и возбужденно лепетала:

– Что там? Что случилось?

Я взял ее за плечо и довольно крепко сжал.

– Сделайте глубокий вдох и отпустите меня, – назидательно сказал я. – Вы слышали, что я сказал мистеру Вулфу. – Судя по всему – на нее что-то обвалилось, а потом это что-то повесило трубку.

– Но этого не может быть! Это же невозможно!

– Тем не менее именно так я воспринял это на слух. Какой там номер телефона? Я имею в виду тот, что внизу.

Флора Галлант таращилась на меня, хлопая ресницами. Я посмотрел на Вулфа, он кивнул, и я, высвободив руку из ее цепких пальцев, сел на свой стул, раскрыл телефонный справочник Манхэттена, нашел букву «Г», отыскал нужный номер, ПЛ-2-0330, набрал его.

Вежливый женский голос ответил.

– «Алек Галлант Инкорпорейтед»!

– Говорит один из друзей мисс Фосс, – сказал я. – Я только что разговаривал с ней по телефону, что стоит у нее наверху, в ее кабинете, и мне показалось, что с ней что-то случилось. Вы не могли бы послать кого-нибудь наверх, чтобы проверить? Прямо сейчас. Я подожду у телефона.

– А кто говорит?

– Неважно. Поторопитесь, пожалуйста. Возможно, ей нужна помощь.

– Я услышал, как она кого-то окликнула, а потом, судя по всему, трубку чем-то прикрыли. Я сидел и ждал. Вулф сидел и хмуро пялился на меня. Флора Галлант, устав стоять надо мной, повернулась, прошагала к красному кожаному креслу и присела на самый краешек. Я бросил взгляд на ручные часы: одиннадцать сорок. Разговор с Бьянкой Фосс оборвался, когда стрелки показывали одиннадцать часов тридцать одну минуту. Ожидание затягивалось, но вот наконец в мое ухо ворвался мужской голос:

– Алло!

– Алло!

– Говорит Карл Дрю. Будьте любезны, представьтесь, как вас зовут.

– Моя фамилия Уотсон Джон X. Уотсон. А с мисс Фосс все в порядке?

– Назовите, пожалуйста, свой адрес, мистер Уотсон.

– Зачем? Мисс Фосс знает, где я живу. Так с ней все в порядке?

– Я должен записать ваш адрес, мистер Уотсон. Я настаиваю. И вы сами должны это понять, потому что мисс Фосс мертва. Она подверглась нападению прямо у себя в кабинете. Судя по вашим словам, ее убили в то время, как она говорила с вами по телефону. Поэтому я не прошу, а настаиваю: продиктуйте мне свой адрес.

Я положил трубку – плавно, чтобы не показаться хамом, – развернулся и спросил у Флоры Галлант:

– Кто такой Карл Дрю?

– Управляющий делами. А что случилось?

Я обратился к Вулфу

– Мои предположения почти подтвердились. Мисс Фосс убили. Прямо в кабинете. Карл Дрю сказал, что на нее напали, но не сказал – как и кто.

Вулф свирепо посмотрел на меня, потом чуть повернул голову и с тем же свирепым выражением уставился на Флору Галлант. Она одеревенело привстала с кресла и, приняв вертикальное положение, запричитала:

– Нет. Нет. Нет, это невозможно!

– Я всего-навсего процитировал Карла Дрю, – напомнил я.

– Не может быть. Он сам так сказал?

– Четко и ясно.

– Но как… – Она недоговорила. Потом сказала: – Но как же… – и снова замолчала. И вдруг резко развернулась и решительно зашагала к двери.

Вулф окликнул:

– Мисс Галлант, заберите свои деньги!

Флора Галлант, словно не услышав, вышла из кабинета, Вулф передвинул деньги мне. Я взял их и поспешил в прихожую. Флору Галлант я застиг уже у дверей. Когда я протянул ей деньги, она, словно не замечая меня, шагнула к двери, но я решительно преградил ей дорогу, выхватил у нее из рук сумочку, открыл, опустил купюры внутрь, закрыл сумочку, вернул Флоре Галлант и уж затем услужливо распахнул перед ней дверь. Женщина, так и не раскрывая рта, с каменным лицом вышла. Я проводил ее взглядом, опасаясь, что она может оступиться на одной из семи ступенек крыльца, но она благополучно спустилась на тротуар и пошла направо, в сторону Девятой авеню. Когда я вернулся в кабинет, Вулф сидел за столом с закрытыми глазами и пыхтел, как паровоз. Я протопал к своему столу и положил телефонный справочник на место.

– Она настолько огорошена от нежданно привалившего счастья, что может запросто попасть под машину, – заявил я. – Нужно было усадить ее в такси.

Вулф только хрюкнул.

– Кстати, – добавил я, – последние слова мисс Фосс я бы не назвал совершенно ge'ne'reux. Скорее, их можно было бы отнести к разряду обидных.

Вулф прихрюкнул.

– Еще кстати, – не унимался а. – Несмотря на то, что по телефону я назвался Джоном X. Уотсоном, к нам наверняка нагрянет сержант Стеббинс или инспектор Кремер, а то и оба. Когда они начнут проверять алиби, Флоре придется расколоться и признаться, где она была во время убийства. Тем более что мы слышали, как мисс Фосс убили. Более того, нас удостоят чести выступить на суде. Мы будем главными свидетелями.

Вулф открыл глаза.

– Сам знаю, – прорычал он. – Проклятье! Принеси мне все записи про Лейлию Гоулдиана.

Еще ни одна орхидея в мире не обзывала гения чванливым ничтожеством и разбухшим комом сала. Я взял это себе на заметку, но вслух обсуждать не стал.