Сезам, закройся! - Ольга Хмельницкая

– Жуть какая, – поморщилась Лиза. – Как-то даже и не верится, что такое возможно в наше время и всего в нескольких десятках километров от столицы.

– Там почти все такие, – пояснил Богдан. – Почти все на крючке. Поэтому никто и не уходит – каждого нового сотрудника профессор поит чаем, кофе или вином со снадобьем, вариантов коего у него масса, и после этого человек, заполучивший проблемы с внешностью, начинает яростно работать на Утюгова, надеясь вернуть себе с его помощью нормальный облик. Сбежать можно, но тогда несчастный на всю жизнь наверняка останется инвалидом.

– А профессор правда может дать противоядие? – засомневалась Лиза.

– Конечно. То есть я думаю, что может.

– И что, больше никто в НИИ не владеет технологией производства таких препаратов? Утюгов – монополист?

– Возможно, кто-то и владеет. Но дружбы в коллективе нет, все скованы страхом, все друг от друга шарахаются, каждый оказывается один на один со своей проблемой, в состоянии глубокого стресса, и никто не стремится никому помогать. Поэтому я не знаю, умеет ли еще кто-то производить такие снадобья. Думаю, что нет – все нити находятся в руках Утюгова. После смерти бывшего директора к нему перешла вся полнота власти и кураторство над всеми научными разработками института.

Лиза задумалась.

– И ты предлагаешь мне поехать в НИИ, убить профессора и тем самым лишить всех его несчастных жертв надежды? Боюсь, часть сотрудников института покончит после этого с собой.

– Такие ЧП, к слову, в НИИ не редкость, – вздохнул Богдан. – Но зато убийство бесноватого профессора решит все проблемы одним махом. Больше такого беспредела уже не будет, и новые люди не попадут в эти страшные сети. Главное, ты не попадись, – добавил он шепотом.

– А если попадусь? – спросила Лиза. – И у меня тоже вырастет что-то очень большое?

Богдан рассмеялся.

– Тогда приезжай ко мне. Будем дружить, – сказал он.

Мужчина подвинул к себе бумагу и авторучку и принялся рисовать план НИИ.

Рязанцев ходил туда-сюда по своему кабинету и курил. Его широкое обветренное лицо было мрачным, между бровей залегла глубокая складка.

– Итак, что мы имеем, – сказал полковник вслух. – Два самоубийства подряд, пугающие слухи и достоверные сведения об астрономических счетах трех сотрудников НИИ в Швейцарии. Туда время от времени поступают деньги. От кого? Непонятно. Вероятнее всего, от фармацевтических или косметических компаний. Кому именно принадлежат счета, мы не знаем. Вопрос о том, как передается информация, которая впоследствии оплачивается, на повестке дня не стоит – институт подключен к Интернету, по которому можно отправить все, что угодно, куда и кому угодно.

Настольная лампа бросала теплый свет на бумаги, в беспорядке разбросанные на столе Владимира Евгеньевича. Рядом, возле стакана с карандашами и авторучками, стояла фотография девушки в простой деревянной рамке. Полковник протянул руку и провел ладонью по изображению. Он очень хотел бы оказаться сейчас рядом с невестой, но это было невозможно.

«Она уже два месяца там, – подумал Владимир Евгеньевич, – я видел ее в последний раз восемь недель назад. После этого она переселилась в общежитие при НИИ. Она находится в самой гуще событий, и при этом от нее не поступает ровным счетом никакой конкретной информации».

Интуиция подсказывала полковнику, что у его невесты возникли проблемы, но он совершенно не представлял, какого они рода. Вот если бы он мог поговорить с ней лично, обнять, расспросить, посмотреть любимой девушке в глаза…

Владимир Евгеньевич решительно прервал свои пустые мечтания и закурил очередную сигарету.

– Надо выяснить, кому принадлежат эти счета. Кто эти люди, которые продают российские биологические секреты на Запад? – зло спросил Рязанцев вслух. – Директор, главный бухгалтер и заместитель главы НИИ по административно-хозяйственной деятельности? Почему-то очень сомневаюсь, что все так просто. Кто-то, кто хорошо знает иностранный язык, может иметь доступ к научным материалам учреждения, сканировать формулы и пересылать их заказчикам. Руководство института, может быть, об этом ни сном ни духом не знает!

Полковник закашлялся, потушил сигарету в пепельнице с царевной-лягушкой, открутил крышку на бутылке «Святого источника», стоявшей на подоконнике, и отхлебнул глоток воды. В груди на мгновение стало холодно. Свело зубы.

– Будь осторожна, девочка моя, – прошептал он, глядя на фотографию. – Будь осторожна! Там замешаны очень большие деньги. Те, кто сидит на такой финансовой трубе, ни за что не отдадут ее добровольно.

Полковник опустился в свое кресло и вытянул ноги. Беспокойство о Еве грызло его все сильнее.

Лиза вышла на улицу и села в старенький красный «Сеат Марбелья». Как успешный наемный убийца с солидным стажем, она могла позволить себе купить «Феррари», но не хотела привлекать к себе повышенного внимания. А та машина, на которой она ездила – скромная, маленькая, пыльная, устаревшего дизайна, но при этом очень женственная, как нельзя лучше отвечала запросам девушки. Накрапывал дождик, и Лиза натянула на голову капюшон куртки. Несмотря на зеленые листья деревьев, в воздухе пахло осенью. Несколько раз глубоко вздохнув и насладившись свежими дуновениями ветерка, девушка села в машину и развернула план здания, нарисованный Богданом.

– Ну там и осиное гнездо, – пробормотала девушка, разглядывая набросок.

На схеме был почти идеально изображен квадратный куб, верхняя половина которого находилась над землей, а нижняя – углублена под ее поверхность. Прямо в передней части здания была изображена проходная, за которой начинался большой холл. На верхние этажи вела лестница, рядом с которой рукой Богдана было размашисто написано: «Витражи». Направо от входа в холле был отмечен выход на площадку лифта, а чуть дальше был изображен небольшой коридор, ведущий в гараж. По углам четырехугольного здания располагались четыре лестницы, соединяющие этажи.

«Ага, – подумала Лиза, – значит, в здании есть одна парадная лестница с витражами в центре, четыре обычных по углам и лифт справа от холла. Ясно. Мне только непонятно, почему в подземные этажи, судя по схеме, невозможно попасть по лестницам. Их просто нет! Только лифт. А если пожар? А вдруг отключится электричество? И все? Люди заблокированы?»

Она откинулась на сиденье машины и задумалась. Ответ был только один, и он был очевиден.

– Там лаборатории, – хмыкнула Лиза. – Темно, тихо, страшно и много высокоинтеллектуальных червей-мутантов. Отключение лифта автоматически приводит к блокировке подземелья. Ни одно чудовище не вырвется.

Девушка засмеялась. Ей было совсем не страшно. Напротив, предстоящее приключение будоражило. Она никогда не терялась в трудных ситуациях. Наоборот, ей постоянно нужен был адреналин. Только тогда, когда на кону стояли жизнь и свобода, Лиза чувствовала себя хорошо.

– У меня, наверное, адреналиновая наркомания, – сказала она, складывая лист бумаги пополам и укладывая на фальшивый диплом о высшем биологическом образовании на имя Лизы Мининой, купленный для нее Богданом. – Я постоянно хочу экстрима. Можно сказать, что я занимаюсь любимым делом – выслеживаю злодеев различных мастей, за смерть которых готовы заплатить кругленькую сумму, и отправляю их к праотцам. А теперь вот мне предстоит экскурсия в увлекательнейшее место и встреча с умными, одаренными и блестяще образованными людьми, одного из которых я, увы, должна буду препроводить на тот свет.