Плохие мужчины - Джули Мэй Коэн

Вцепившись в бортик, продолжаю стискивать ногами шею Гарольда сколько могу. Потом силы кончаются, и я начинаю дрожать от холода. А душа поет.

Наконец раздвигаю бедра, которые уже сводит судорогой. Гарольд всплывает. Говорят, у него красивые плечи, шикарная шевелюра… Сейчас он расслаблен, волосы колышутся в воде, руки – как две дохлые рыбины. Мой отчим напоминает выброшенную старую куклу.

Хватаю его за пояс плавок и подтягиваю к бортику. Пытаюсь затащить на лестницу, однако над водой мертвое тело становится вдвое тяжелее. Оставляю труп плавать в бассейне лицом вниз. Он ведь всегда любил воду? Вот все и сошлось.

Минуту наблюдаю за утопленником и улыбаюсь. Сюзи сидит у себя в спальне, смотрит «Русалочку», подпевает песенке из мультфильма и надеется, что в один прекрасный день встретит сказочного принца и будет счастливо с ним жить до самой смерти.

Теперь она в безопасности.

Мне тоже следует оградить себя от возможных неприятностей. Стираю с лица радостную ухмылку, закрываю глаза и до отказа набираю воздух в легкие. С волос на бортик бассейна стекают струйки воды.

Я визжу, а затем опрометью бегу в дом. Как же, пошла в бассейн и обнаружила там утонувшего отчима!

Теперь ход дальнейших событий определять буду я.

Мне двенадцать, впереди вся жизнь.

1

Лондон, семнадцать лет спустя

Меня зовут Сэффи Хантли-Оливер, и я убиваю плохих мужчин.

Разумеется, это секрет. Для всех в мире я совсем не та, кем являюсь на самом деле. Бывшая модель и, пожалуй, светская львица, хотя подобное определение – для более компанейских людей. Окончив Даремский университет, я получила диплом второго класса по истории искусств – практически обязательный атрибут для дам моего круга. На первый класс претендовать благоразумно не стала: умным женщинам доверяют куда меньше. Состою в правлении трех благотворительных фондов: один из них занимается защитой голодающих детей, второй опекает подвергшихся насилию женщин, а третий предоставляет услуги по реабилитации осликов, пострадавших от плохого обращения (тут меня долго уговаривали). Сама я законопослушная вегетарианка. Единственные прегрешения – два штрафа за превышение скорости, полученные в возрасте двадцати двух и двадцати четырех лет. К счастью, во втором случае штраф прилетел с дорожной камеры, так что полицейские не видели, какой груз лежал у меня в багажнике.

Уничтожение плохих мужчин – мое личное хобби, тайная страсть, которая дает мне силы жить, робкая попытка одиночки сокрушить институт патриархата. Дебютировала я в двенадцать лет, вышло это вроде как случайно. Потом появилась практика, и я поднаторела в мастерстве. Разумеется, фоточки в инстаграм[2] не выложишь, зато подобное увлечение возбуждает куда больше, чем какая-нибудь выпечка.

Вероятно, вы обо мне никогда в этом контексте не слышали, зато наверняка читали о моих жертвах. Плохие мужчины часто попадают в новостные ленты. Убийцы, насильники, педофилы, маньяки, мошенники, домашние тираны, женоненавистники, любители лезть с непрошеными советами.

Насчет последних – шучу. На всех просто времени не хватит.

Понятно, что я вынуждена держать свое пристрастие в тайне, однако зазорным его не считаю. Можно ли назвать постыдным занятие, которое приносит удовольствие и делает мир лучше? Разве Шер[3] стеснялась прибегать к услугам пластических хирургов, а Долли Партон[4] – носить парики?

Стыжусь я совсем иного. Неприятная история, хотя в ней нет ничего противозаконного. Вполне банальная, хотя и труднообъяснимая.

В общем, я влюблена.

* * *

– Что вы чувствуете, когда удается вычислить убийцу?

Джонатан Дерозье сидит в синем кресле в центре театральной сцены. Джонатан – стройный, чисто выбритый мужчина в джинсах и белой рубашке. Темные густые волосы, когда отрастут, наверняка начнут завиваться кудрями. Высокие скулы, зеленые глаза, очки.

Я заняла место в седьмом ряду. Цвет глаз отсюда, конечно, не рассмотришь. Ничего страшного: в помощь мне фотография на задней обложке его последней книги – «Без жалости».

М-да, влипла я…

Тот же самый снимок проецируется на экран в задней части сцены. Джонатан сидит ближе к переднему краю; рядом с ним – интервьюер, симпатичная молодая женщина в слишком больших для ее личика очках. Совсем юная, словно только что окончила школу. На ней цветастое платье, и производит она впечатление невинной девушки, что плохо вяжется с ее очевидной одержимостью работой Джонатана. Кстати, большая часть аудитории – женщины в возрасте от двадцати до пятидесяти лет. Самый популярный сегмент среди преступников.

– Что чувствую, когда удается вычислить убийцу? – повторяет Джонатан, и я прикусываю губу.

Впервые я с ним познакомилась на трансляции его подкаста «Хладнокровные убийцы». Ну как познакомилась? Лежала в постели, прислушиваясь к невероятно сексуальному голосу, рассказывающему о природе убийства. Крутилась с боку на бок. Было это два месяца назад, и с тех пор я не пропускаю ни одного эфира.

– Знаете, мои чувства тут особой роли не играют, – отвечает он. – Холостяк Тимоти пойман и предан суду, Эфраин Сантандер оправдан, а семья несчастной Лианны наконец получила хоть какое-то моральное удовлетворение – вот что главное.

– Да, разумеется. И все же: что ощущали именно вы?

– Хм. Давайте кое-что проясним. При аресте Холостяка я не присутствовал и признания его лично не слышал. Соответственно и впечатлений от этих важнейших эпизодов не получил. Подобный вопрос, скорее, следует задать замечательным детективам, избавившим наш город от опасного убийцы.

– Без вашего участия преступника не поймали бы. Сперва задержали невинного человека, и, похоже, полицию все устраивало. Без вас никто и не додумался бы обратить внимание на Холостяка.

Аудитория одобрительно гудит. Все слушатели Джонатана любят не меньше моего, и для меня их восторги – острый нож.

– Основная заслуга принадлежит старшему инспектору Харрисону. Он дал мне шанс, принял во внимание те улики, что удалось собрать, а потом ознакомил с ними свою команду.

– Он был другом вашего отца? Они вместе служили в столичной полиции?

– Да, верно. Мистер Харрисон – настоящий профессионал. Раскрыть преступление, сидя в кресле, теоретически возможно, однако убийцу надо еще арестовать. Полиция выполняла самую опасную работу, а я находился в полной безопасности в собственной студии, где записываю эфиры для подкаста. И конечно…

Джонатан наклоняется вперед, к залу; его движение повторяет юная девица на сцене, а вслед за ней – и я, потому что наш герой понижает голос. Боюсь пропустить хоть слово.

– …невозможно было бы добиться успеха без семьи Лианны Мюррей. Эти прекрасные люди уделили мне немало времени. Мы часами обсуждали в мельчайших подробностях события самой страшной в их жизни ночи. Они открыли для меня свой дом и свои