Убийство в цветочной лодке - Роберт ван Гулик

Неторопливо поглаживая свою длинную черную бороду, судья бесцельно следил за движением утлой лодочки, кажущейся очень маленькой на таком расстоянии, – застигаемый тьмою рыбак торопливо греб к пристани. Когда лодка исчезла из его поля зрения, Судья Ди вдруг поднял взгляд и сказал:

– Я никак не могу привыкнуть жить в городе, не окруженном стеной, старшина. Это рождает чувство какой-то неуверенности…

– Хань-юань расположен всего лишь в каких-нибудь шестидесяти ли от столицы, Ваша Честь, – заметил старик, – и, таким образом, мы не так уж далеко от столичной гвардии. Кроме того, провинциальные гарнизоны…

– Я не имел в виду вопросов обороны, – нетерпеливо прервал его судья. – Я говорю об обстановке здесь, в самом городе. У меня сложилось такое ощущение, что здесь происходят вещи, относительно которых мы совершенно ничего не знаем. В городах, окруженных стенами, ворота все-таки запираются на ночь; ты чувствуешь, что порядок, так сказать, у тебя под контролем. А тут городок, свободно разлегшийся у подножия гор, на берегу озера, и каждый может войти в него и уйти восвояси, когда ему заблагорассудится!

Старик молча подергал свою жидкую седую бородку – он не знал, что отвечать. Старика звали Хунг Лянг, он был доверенным помощником Судьи Ди. С давних пор он был слугой в семье Судьи Ди и носил его на руках, когда тот еще был ребенком. Три года назад Судья Ди был назначен уездным судьей в Пенг-лай, на свой первый пост в провинции; несмотря на свои годы, Хунг настоял на том, чтобы сопровождать его в этом назначении.

Судья сделал Хунга тогда Старшиной Суда. Он поступил так для того, чтобы наделить Хунга официальной должностью; главной же задачей Хунга было – служить доверенным и нелицеприятным советником судьи, с которым тот мог бы свободно обсуждать все свои многочисленные дела.

– Два месяца пролетели с тех пор, как мы прибыли сюда, Хунг, – продолжал судья, – и за это время суду не было доложено ни об одном достойном внимания преступлении или проступке!

– Это значит, – сказал старшина, – что жители Хань-юаня – люди, чтущие закон, Ваша Честь!

Судья покачал головой.

– Нет, Хунг, – возразил он, – это значит, что они держат нас в неведении относительно своих дел. Как ты только что верно отметил, Хань-юань расположен недалеко от столицы. Но из-за своего местоположения на берегу горного озера это всегда был более или менее изолированный мирок, здесь мало осело людей из других мест. Если в такой тесно спаянной общине что-нибудь происходит, ее члены делают все возможное, чтобы скрыть это от судьи, которого они считают чужаком. Я повторяю, Хунг, здесь происходит гораздо больше событий, чем заметно постороннему глазу. Кроме того, эти таинственные россказни об озере…

Он не закончил фразы.

– Неужели Ваша Честь верит им? – с живостью откликнулся старшина.

– Верю? Нет, так далеко я бы не стал заходить… Но когда мне рассказывают, что в прошлом году четыре человека утонули, а их тела так и не были найдены, я…

В этот момент двое рослых мужчин, одетых в простые коричневые халаты и маленькие черные шапки, вышли на галерею. Это были Ма Джунг и Чао Тай, двое других помощников Судьи Ди.

Оба они были выше пяти локтей; широкие плечи обоих венчали крепкие шеи опытных и отважных бойцов. Почтительно поприветствовав судью, Ма Джунг сказал:

– Час, на который назначен торжественный обед, приближается, Ваша Честь! Паланкин готов, он ждет внизу.

Судья Ди поднялся. Его глаза на секунду задержались на двух стоящих перед ним статных молодцах. Ма Джунг и Чао Тай когда-то принадлежали к «лесному братству» – так почетно именовалась гильдия разбойников с большой дороги.

Случилось так, что три года назад они подкараулили судью на пустынной дороге, но он настолько поразил их своим бесстрашием и силой характера, что оба разбойника решили оставить свое жестокое ремесло и умоляли его взять их к себе на службу. Судья Ди, тронутый их искренним раскаянием, откликнулся на эту просьбу.

Судье не пришлось сожалеть о принятом решении – эта внушительная пара верно служила ему; она оказалась чрезвычайно полезной при поимке опасных преступников и в выполнении других нелегких заданий.

– Я только что говорил старшине, – сообщил помощникам Судья Ди, – что в городе происходит нечто тщательно от нас скрываемое. Во время обеда подпойте-ка слуг и экипаж, пусть они поболтают немного!

Ма Джунг и Чао Тай широко улыбнулись. Ни один из них не питал отвращения к доброй выпивке.

Все четверо спустились по широкой каменной лестнице на центральный двор судебного подворья. Служебный паланкин судьи стоял наготове. Судья Ди сел в него вместе со Старшиной Хунгом, двенадцать носильщиков подняли шесты паланкина на свои огрубелые плечи.

Два скорохода возглавили процессию; они несли большие бумажные фонари с надписью: «Суд Хань-юаня». Ма Джунг и Чао Тай шествовали за паланкином. Замыкали процессию шестеро стражников в кожаных куртках с красными поясами и стальными шлемами на головах.

Стража открыла тяжелые, обитые железом ворота, и процессия зазмеилась по улице. Крепконогие носильщики шагали вниз по ступеням, ведущим в город. Вскоре они достигли рыночной площади у Храма Конфуция, где плотная толпа роилась вокруг масляных ламп, зажженных у торговых палаток и лавок.

Скороходы ударили в гонг и закричали:

– Освободите дорогу! Дорогу! Его Превосходительство Судья!

Толпа почтительно отступила назад. И стар и млад с трепетом смотрели на паланкин и его величественный эскорт.

Они спустились еще ниже, прошествовали через кварталы бедноты и очутились на дороге, ведущей вдоль берега озера. Через некоторое время процессия вышла на узкую улицу, обсаженную стройными ивами. Именно они дали название Кварталу Ив, месту, где жили танцовщицы и куртизанки.

Их дома были нарядно украшены фонариками из разноцветного шелка, из окон доносились отдельные музыкальные фразы, обрывки песен. Юные девушки, одетые в яркие одежды, заполняли балконы, покрытые красным лаком; оживленно обмениваясь впечатлениями, они смотрели вниз, на процессию.

Ма Джунг, считавший себя знатоком вина и женщин, увлеченно рассматривал девушек, кидая пылкие взгляды по сторонам. Ему удалось поймать взгляд толстушки с милым круглым лицом, которая перегнулась через перила балкона самого большого на этой улице дома. Он лихо подмигнул ей и был награжден поощрительною улыбкой.

На пристани носильщики опустили на землю паланкин Судьи Ди. Несколько именитых жителей Хань-юаня, одетых в длинные одежды из блестящей парчи, уже поджидали его. Высокий мужчина в фиолетовой мантии, украшенной золотым шитьем, изображающим гирлянды цветов, вышел вперед и приветствовал судью низким поклоном.

Это был богатый помещик Хан Юнг-хан, один из наиболее почтенных жителей Хань-юаня. Его семья веками жила в просторном особняке, расположенном на горном склоне, примерно на той же высоте, на которой располагалось здание суда.