Строгий режим - Виталий Демочка

— Оля! Олька, всё нормально будет! Держись! — подбадривал он её, прильнув лицом к решётке и жадно смотря на любимую.

Следом за ней прошла с тяжёлым вещмешком грозного вида девушка лет тридцати, которая окинула его надменным взглядом, прежде чем войти в свою клетку.

— Девятая! Всё! — послышался крик из здания, и зашла ещё одна хрупкая женщина с распущенными волосами.

— Девятая! — повторил конвоир у дверей клеток и, захлопнув за ней дверь, уселся на лавку перед ними. Второй, захлопнув входную дверь, уселся рядом с ними, и машина тронулась с места.

— Оля! Оля, ты как? — взволнованно спросил Юрий через решётку.

Ольга молчала, ещё не придя в себя. За неё ответила сидящая у самой двери, чтобы строить глазки конвою, та самая заключённая по прозвищу Коса.

— Всё, фраер. Просрал ты свою Олю, — с издёвкой произнесла она. — Теперь вон, симпатичные мальчики из конвоя её трахать будут вместо тебя. Правда, ребят?

Конвоиры улыбнулись ей в ответ и посмотрели на Юрия. Коса не давала им скучать, когда они её сопровождали.

Её голос хоть и звучал с иронией, но был таким грубым, что Юра даже не понял, что это была шутка. Он молящим взглядом уставился на ментов и, вцепившись в решётку пальцами, стал просить.

— Не трогайте её, пожалуйста. Слышите? Это моя невеста.

— Всё, забудь про свою невесту. Её помимо этих мальчиков ещё все дубаки на тюрьме перетрахают, как Зою Космодемьянскую.

Конвой явно забавляла эта сцена, и они решили даже подыграть своей любимой «актрисе», которая внесла приятное разнообразие в их скудные трудовые будни. Один из них вставил ключ-ручку в дверь, за которой находилась Ольга, и спросил у напарника:

— Ну чё, ты будешь?

Тот сделал вид, что раздумывает. А Коса, обрадовавшись игривому настроению конвоя, уступила место у двери Ольге и стала пихать её к выходу.

— Иди, иди, невеста. Сейчас женихи с тобой поиграют, как следует.

От страха Ольга сжалась и заплакала.

— Не-ет! Не надо! — заорал Юра, изо всех сил дергая решётку, и из глаз его полились слёзы отчаяния и бессилия.

— Ха-ха-ха-ха, — захлёбывалась от радости Коса.

В этот момент кто-то сзади тронул Юрия за плечо и сказал вполголоса:

— Не бзди, парень. Они угарают просто.

Юра обернулся на говорившего и тут же повернулся к ментам, надеясь увидеть шутливые улыбки на их лицах. Но те все же услышали, что ему кто-то подсказал, и решили доиграть до конца.

— Да не, чё-то не хочу. Башка болит, — сказал тот, который якобы раздумывал над предложением напарника. — А ты чё не хочешь?

— Так я же с Косой натрахался уже с утра. Ну смотри, как хочешь, — сказал второй конвоир и вытащил ручку обратно.

Юрий недоверчиво посмотрел на мужчину, который подсказал ему о хохме. Он даже не знал, верить ему или нет. Здесь, в этом мире, о котором он слышал столько разных страшных историй, по его представлению всего можно было ожидать.

Тем временем автозак подъехал к воротам тюрьмы и слышно было, как снаружи началось какое-то движение. Кто-то выскочил из кабины на улицу, захлопали какие-то двери. Коса по-прежнему кокетничала с ментами, сидящими на лавке напротив дверей клеток. Она уже оставила Ольгу в покое и переключила всё своё внимание на ментов.

— Ну что, мои хорошие? Наверное не увидимся уже больше в ближайшей пятилетке, на зону уже вояки повезут.

— Да, Косулюшка, — в тон ей с грустью сказал ближайший к ней молодой милиционер и сделал движение, как будто смахивает слезу. — Жаль расставаться с тобой, жаль.

— Нам будет тебя не хватать, — подыгрывал второй конвоир и все втроём весело рассмеялись.

— Но ничё, вот выйду, мы ещё встретимся. Правда? — наивно спросила Коса, полагая, что этой встрече парни будут рады.

Внешние ворота тюрьмы открылись и воронок въехал внутрь. Вокруг машины слышно было много голосов и лай собак. Раньше Ольга и Юрий видели тюрьму только снаружи, изредка проезжая возле её мрачной стены. Теперь же им предстояло увидеть её изнутри и пройти через все её испытания. Лязгнул замок входной двери, кто-то открыл её снаружи, и один из ментов отпрыгнул на улицу. Второй встал у дверей клеток и вставил ручку в дверь, где были женщины.

— Давай сразу в семёрку! — послышался командный голос откуда-то снаружи. — Открывай!

Конвоир открыл дверь женской клетки и скомандовал:

— Пошли! Первая!

— Ну, вот и всё. Вот я и дома. Пока мальчики, — лепетала Коса, неся свой мешок впереди себя.

— Давай, — хлопнул её по заду конвоир. — Вторая!

Когда Ольга вышла, Юра опять крепко вцепился в решётку и бессильно застонал. Он видел её состояние, но сделать ничего не мог.

— Оля, Олечка-а.

Она оглянулась на выходе и взглянула на него мокрыми от слёз глазами. Видно было, что она не прощается с ним, а просто ещё не пришла в себя и мало что понимает. Спрыгнув на мокрый после утреннего дождя асфальт она прищурилась от уже вышедшего из-за облаков яркого весеннего солнца и растерянно озиралась вокруг.

Вот она, тюрьма.

Вокруг нависали грозного вида здания с железными, похожими на жалюзи, решётками на стенах. Реснички у этих железных занавесок были расположены таким образом, что заключённых за ними не было видно. Но арестанты находили в них щели и видели всё. Некоторые из них даже кричали от удовольствия при виде красивой девушки.

— Иди к нам, красавица! — неслось с одной стороны.

— Давай лучше к нам, мы тебя приласкаем! — кричали с другой.

— А-а-а-а! — тоже кто-то выражал свои эмоции с третьей.

— Вперёд, не задерживайся! — вывел её из оцепенения грозный окрик кого-то из стоящих вокруг людей в военной форме, и она направилась к указанной двери.

Крики вокруг не прекращались. Не видящие месяцами и годами женщин заключённые тюрьмы радовались приятному зрелищу. Стоящие вокруг и тоже смотрящие на неё военные и лай собак ещё больше воздействовали на её и без того ужасное состояние.

Все собирались в одну кучу в одном из зданий СИЗО. Когда ожидали уже последних женщин, офицер, который стоял рядом с ними, удивлённо произнёс:

— Ну и ну. Восьмое марта уже месяц как прошло вроде. Женский день сегодня, что ли, в нашей бане?

Но кроме неунывающей Косы на его шутку никто не ответил.

— Давай к нам, командир, заодно и помоешься, — весело хохотнула она.

Потом он повёл всех по узкому мрачному коридору в конец корпуса, где другой офицер уже распахнул для них массивную дверь. А когда они все зашли туда, эта тяжёлая, обитая с обеих сторон толстым железом дверь с грохотом захлопнулась и слышно было как лязгнул, запирая их, огромный засов.