Убийство в частной клинике - Найо Марш

— Велю Нэшу сказать, что нас обоих нет дома.

Министр помолчал и смущенно попытался объяснить:

— Мне с ней как-то…

— Она мне тоже надоела, — призналась жена.

— Однако, Сесиль, она чрезвычайно добра. Не лучше ли будет…

— Следовательно, ты ее примешь?

— Ни в коем случае.

— Вот и отлично, Дерек. Значит, я дам указание Нэшу. Боли тебя в последнее время тревожили?

— Еще как. Спасибо, что интересуешься.

— Поэтому ты такой раздражительный. Глупо с твоей стороны не показаться врачу.

— Я же тебе говорил, что пойду к Джону Филиппсу, как только пройдет мой законопроект.

— Решать, конечно, тебе. Сказать Нэшу, чтобы подал кофе тебе в кабинет?

— Да, пожалуйста.

— Хорошо. — Она так отчужденно произнесла это «хорошо», словно хотела показать, насколько ей было скучно слушать все, что он говорил. — Спокойной ночи, Дерек. Я лягу рано и тебя не потревожу.

— Спокойной ночи, Сесиль.

Она шагнула к нему. По неловкости его поцелуй пришелся не в щеку, а в губы. У Дерека даже возникла мысль, что надо бы извиниться, но он лишь повторил «Спокойной ночи» и отправился в кабинет.

Там его ждал секретарь Рональд Джеймсон. Он только что окончил Оксфорд, был энергичным молодым человеком, но не из тех, кто чересчур усердствует. Работал хорошо и отличался смышленостью. О’Каллаган считал его вполне сносным секретарем и даже располагающим к себе человеком. Но нынешним вечером вид Джеймсона вызвал в нем раздражение и поверг в уныние.

— Что вам, Рональд? — Сэр Дерек опустился в кресло и потянулся за сигарой.

— Звонил сэр Джон Филиппс. Он хотел бы, если вы свободны, зайти к вам сегодня вечером.

— Филиппс? Ему кто-нибудь говорил обо мне? Что ему надо? Это профессиональный визит?

— Не думаю, сэр. Сэр Джон не упоминал о вашем… нездоровье.

— Позвоните ему и скажите, что я с удовольствием приму его. Что-нибудь еще?

— Эти письма… пришло еще одно с угрозой. Позвольте, сэр, я позвоню в Скотленд-Ярд.

— Нет. Это все?

— Было всего одно письмо с пометкой «личное», я положил его на стол.

— Будьте добры, подайте мне.

Джеймсон принес письмо, О’Каллаган посмотрел на конверт, и у него возникло ощущение, словно он проваливается вниз в кабине лифта. Письмо было от Джейн Харден. Он уронил руку с зажатым между пальцами конвертом и остался сидеть, глядя на огонь, с незажженной сигарой во рту. Рональд Джеймсон застыл в неловком ожидании. Наконец, достав зажигалку, поднес ее к сигаре О’Каллагана.

— Благодарю вас, — рассеянно проговорил тот.

— Что-нибудь еще?

— Нет, спасибо.

Джеймсон немного поколебался, беспокойно глядя на побелевшее лицо своего работодателя, затем, вспомнив, что Джон Филиппс ждет ответа, вышел.

После того как дверь за секретарем закрылась, О’Каллаган сидел, глядя в камин. Затем с невероятным усилием заставил себя прочитать письмо. На сей раз Джейн Харден не умоляла, а горько и яростно обвиняла. Писала, что она на грани самоубийства. Добавляла, что если бы представилась возможность, то не задумываясь убила бы его.

«Не попадайтесь мне на пути. Предупреждаю ради себя, а не ради вас. Я серьезно. От таких мужчин, как вы, Дерек, лучше держаться подальше. Это мое последнее слово.

Джейн Харден».

О’Каллаган представил, как это письмо появляется на страницах бульварной газеты. Затем с удивлением услышал, что жена за дверью говорит с его секретарем. Что-то в ее голосе привлекло его внимание, и он прислушался.

— …его что-то тревожит.

— Я тоже так считаю, леди О’Каллаган, — тихо произнес Рональд.

— …в чем дело… из-за каких-нибудь писем?

— Сегодня показался особенно расстроенным… Конечно, этот законопроект…

Сэр Дерек встал, пересек комнату и распахнул дверь. Сесиль и Рональд Джеймсон с заговорщическим видом смотрели друг на друга. Когда дверь открылась, они повернулись к нему. Секретарь покраснел и быстро перевел взгляд от мужа к жене, а Сесиль все так же спокойно продолжала смотреть на него. О’Каллаган почувствовал, что его от злости начинает колотить дрожь.

— До сих пор, — сказал он Джеймсону, — у меня не было оснований полагать, что вы не понимаете конфиденциального характера своей работы. Очевидно, я ошибся.

— Прошу прощения, сэр Дерек… это произошло, потому что…

— Вы не вправе ни с кем обсуждать мои дела. Ни с кем! Ясно?

— Да, сэр.

— Не будь смешным, Дерек, — произнесла Сесиль. — Я задала мистеру Джеймсону вопрос, и он не мог на него не ответить. Мы оба беспокоимся о тебе.

О’Каллаган дернул головой, давая понять секретарю, чтобы тот ушел. Поклон Джеймсона получился каким-то жалким. Он направился в свою комнату, задержался на пороге и, снова пробормотав извинения, скрылся.

— Послушай, Дерек, — проговорила леди О’Каллаган. — Мне кажется, ты ведешь себя неразумно. Я только спросила этого несчастного молодого человека, не получал ли ты каких-нибудь писем, которые могли бы стать причиной твоего необъяснимого поведения. И он ответил, что с сегодняшней почтой пришло некое письмо, и оно, видимо, тебя расстроило. Что за письмо, Дерек? Новая угроза тех типов — анархистов?

Министр был не настолько зол, чтобы не уловить новые нотки в голосе жены.

— Подобные угрозы — неслыханная наглость, — поспешно продолжила она. — Не понимаю, почему ты не разберешься с этими людьми.

— Письмо не имеет к ним никакого отношения, а мое, как ты выразилась, «необъяснимое поведение» никак не связано с этим письмом. Я нездоров и встревожен своим состоянием. Может, тебя обрадует, если я скажу, что сегодня вечером ко мне придет Джон Филиппс?

— Рада слышать.

Прозвенел дверной звонок, и супруги недоуменно переглянулись.

— Рут? — недовольно прошептала леди О’Каллаган.

— Меня нет, — быстро проговорил Дерек, почувствовав, что больше не сердится на жену. — Тебе тоже лучше скрыться, Сесиль.

Она быстро направилась к его кабинету, и муж последовал за ней. Снизу донесся звук — Нэш открывал дверь.

— Сэра Дерека и супруги нет дома, мадам.

— Однако свет в кабинете горит.

Супруги обменялись испуганными взглядами.

— Вероятно, там мистер Джеймсон.

— Именно его я и хотела повидать.

Нэш растерянно пробормотал что-то. Затем они услышали стук, с которым зонт мисс Рут О’Каллаган занял свое место в стойке. Не сговариваясь, супруги подошли к камину, и леди О’Каллаган закурила.