Тайная любовь Копперфильда - Анна Данилова

И тут он увидел еще одно знакомое лицо. Девушка с мужчиной вошли следом в кафе и сели за соседний столик.

— Денис, ау! — Юля потрепала его по руке. — Ты увидел знакомых?

Он показал одним взглядом на парочку, внимательно изучавшую меню, и пожал плечами.

— Его-то я точно не знаю, а вот девушка кажется мне знакомой. Вот только не пойму, из какого она ящика.

— В смысле?

— У меня голова, как я себе сам представляю, состоит из маленьких таких выдвижных ящичков…

— Деревянных? — засмеялась Земцова и тут же, обратившись на французском к подошедшей официантке, девушке в темно-зеленом длинном фартучке с вышитыми на нем цветами, быстро сделала заказ. — Я сама придумала тебе сочетание шариков… Извини, и что же дальше? Итак, твоя голова или, точнее, память состоит из маленьких ящичков…

— Ну да! Понимаешь, это такой порядок…

— Да понимаю!

— Так вот. Я не знаю, из какого ящика памяти это лицо, — наконец объяснил Денис вполне серьезно. — Вроде бы я не видел ее на работе, близко с ней не был знаком, понимаешь, но в то же самое время это лицо вызывает определенные ассоциации. Знаешь, я вообще люблю вспоминать, где и когда я видел какого-либо человека.

— Так куда ты поместил эту бедную девушку? Хочешь кофе?

— Да, я очень хочу кофе.

Официантке, которая принесла на подносе две вазочки с разноцветными шариками мороженого, Юля заказала кофе.

— Она ассоциируется у меня почему-то с музеем, запахом скипидара, вощеного паркета, золоченых рам, рисунками Леонардо да Винчи. Вот.

— Замечательная ассоциация. Тогда она, может, художница? И ты видел ее где-нибудь на улице, когда она рисовала чей-то портрет?

— Не знаю, пока что вспомнить не могу.

Денис съел один розовый шарик.

— Это роза на самом деле! Такой необычный вкус… Словно мороженое полили духами…

— Денис! Какие еще духи! Попробуй фиалковое… Ты что, полагаешь, что это мороженое только и ценно тем, что его поливают эссенцией? Нет, это прекрасное мороженое… Хотя не хочешь — не ешь, это дело вкуса.

Денис продолжал время от времени посматривать на девушку за соседним столиком. Джинсы, майка, на загорелых руках массивные золотые браслеты — один простой, широкий и явно тяжелый, ценный именно своим весом, а второй — в виде тигра с разноцветными вкраплениями рубинов, изумрудов, сапфиров и, скорее всего, брильянтов, а в ушах маленькие брильянтовые сережки, которые сверкают на солнце. Молоденькая, избалованная, вероятно, любовница этого зрелого, с красным лицом и прыщавым носом крепыша в клетчатой безвкусной рубашке и белых джинсах. Пытаясь уловить смысл произнесенных Юлей слов, он никак не мог понять, на каком языке говорит девушка, обращаясь к своему спутнику. Пока не догадался, что это испанский.

Память быстро воспроизвела залитую электрическим светом тесную комнату и маленький букетик ландышей в стеклянной банке. Второй эпизод. В банке щи, внутри маленький кипятильник, на столе крошки хлеба; женский смех.

— На каком языке они разговаривают? — спросил он на всякий случай у Юли.

— На испанском, — тихо ответила она ему. — Уверена. Но только они, кажется, поссорились. Видишь, она шипит на него… Вероятно, он был с ней груб или отказался купить ей очередные Жерар Перего…

— Что-что? — не понял Денис.

— Часики такие, видишь, у нее на руке? Рядом с браслетом. Очень дорогие часы, я тебе скажу… Девушка все свое состояние носит на себе. С одной стороны, демонстрирует, насколько у нее крутой бойфренд, а стало быть, и она не такая уж и простая, раз может себе все это позволить, с другой — просто-напросто подстраховывает себя на тот случай, если этот господин в клетчатой рубашке вдруг захочет ее бросить. С такими часиками и брильянтами она не пропадет…

— Да скорее она его бросит, — фыркнул Денис, вдруг ловя себя на том, что они с Юлей самым наипошлейшим образом обсуждают совершенно посторонних людей. — Он же форменный урод, смотри, весь в прыщах…

И они, забыв о приличиях, расхохотались.

* * *

— Какие у тебя планы? — понимая, что поступает не совсем прилично, поскольку прогуливается с замужней женщиной, спросил Денис. — Крымов твой где?

— Думаю, что он где-то здесь, поблизости, вот спиной чувствую его присутствие, — серьезным тоном ответила она, — возможно, сидит где-нибудь с биноклем и следит за нами…

И снова они расхохотались.

— Да нет у меня никаких планов. Отдыхаю я.

Они двинулись вдоль набережной, любуясь открывшимся видом: пальмы, нарядно одетые люди, прогуливающиеся вдоль берега, открытые террасы кафе и ресторанов, маленькие магазинчики.

— Неделю тому назад приехала сюда. Женьке помогала в кое-каком деле, надо было одного типа прижать… Знаешь, некоторые люди думают, что если у них есть деньги, то им все позволено… Этот мерзавец, которого мы долго не могли вычислить, изнасиловал и чуть не убил жену одного нашего знакомого, очень хорошего человека. Мы не были подругами, просто я ее хорошо знала, она мне очень нравилась, понимаешь? Представляешь, они часто встречались, этот изверг был вхож в их дом, знал, что для того человека самым ценным в жизни является его жена, и чтобы сделать ему побольнее, очень хитрым образом привез эту женщину к себе на дачу и держал там почти неделю… Унижал, издевался… Крымов после того, как все было кончено, отдал этого гада на растерзание мужу… А что, правильно, я думаю, сделал. Другое дело, что теперь оба — и муж, и жена — почти инвалиды. Крымов нашел им хорошую клинику в Монтре, это в Швейцарии, где они оба и лечатся… Пока что без особого результата. Такая была пара… Не представляю, выкарабкаются они или нет.

— А что этот… преступник? Что с ним стало?

— Его больше нет, — спокойно ответила Земцова, устремив взгляд в пространство, явно вспоминая подробности этого тяжелого дела.

— Послушай, я думал, что Крымов избавил тебя от участия в подобных делах.

— Он здесь ни при чем, да и вообще, Денис, я всегда сама принимаю решения, чем мне заниматься или не заниматься. В этом же случае я просто не могла оставаться в стороне, хотя и понимала, что дело очень опасное… Ладно, проехали. Просто я желала тебе сказать, что я так устала, хочется поскорее отойти от всего этого кошмара…

Она вздохнула.

— Вот и все мои планы!

Тогда Денис, немного успокоенный тем, что Крымова здесь поблизости все-таки нет, расслабился. Краснея от собственной смелости, он произнес:

Не кудахчет петух,

на луну больше волки не воют.

Все залито водой.

Не осталось живого нигде.

И один лишь кораблик —

ковчег седовласого Ноя,

как кленовый листок

по теченью скользит по воде…