Черный маг - Лейтон Грин

Он открыл стоявшую на письменном столе профессора Хольцмана бутылку с абсентом и опытной рукой приготовил свой любимый напиток. Положив специальную ложечку на бокал, Виктор вспомнил свою юность и элитарное воспитание, которое он получил в чешской семье, принадлежавшей некогда к верхушке богемской знати. Он ни в чем не нуждался, даже в том, чтобы выбирать профессию, хотя родня и убеждала его поступить в соответствии с традицией и стать «важным» политиком.

«Важным?» – думал тогда Виктор. Губернаторы с сенаторами приходят и уходят, короли с их державами возносятся и исчезают в небытии. Его же интересовало нечто иное, нечто большее: тайны Вселенной, жизни и смерти, Бога и того, что было до него. Молодого Виктора манили вечные истины – если, конечно, допустить их существование.

Они продолжали манить его и до сих пор. Казалось, тайны прячутся в воде сразу под толщей льда и уплывают всякий раз, стоит только постучать по нему. Хитрость была в том, чтобы подобраться под правильным углом и не расколоть лед, а посмотреть сквозь него.

Сотовый зажужжал, вырвав Виктора из задумчивости. Звонил Жак Бертран, сотрудник Интерпола, рабочее время которого теперь почти полностью уходило на участие в расследованиях профессора. Радек консультировал полицейские агентства по всему миру, а иногда и частных клиентов по вопросам вредоносных или опасных культов. Прежде чем ответить на вызов, профессор поболтал напиток в бокале и заметил, что Жак звонит со служебного номера, хотя в Лионе сейчас второй час ночи.

– Время очень позднее, Жак.

– Oui [1], и спасибо, что ответил. Нам нужна твоя помощь. Ты свободен?

– Смотря для чего.

При мысли о новом деле Виктор ощутил знакомый трепет. Чаще всего расследования касались известных ему культов, однако профессора волновало предвкушение встречи с сектой, религией или тайным обществом, изучить которые ему еще только предстояло. А лучше всего пусть это будет пока не открытый потенциальный источник тайных знаний – именно такого опыта и жаждал Радек.

– Утром в Париже совершено убийство, – сообщил Жак. – И кое‑какие детали… прямо‑таки взывают к твоему опыту.

Обычно Интерпол обращался к Виктору по двум причинам: если дело имело отношение к его специализации и было связано с международной преступностью, что случалось редко, и если местная полиция запрашивала информацию в Интерполе, который, в свою очередь, рекомендовал привлечь к расследованию профессора. Однако казалось странным, что Жак сразу позвонил Виктору. Значит, что‑то в деле откровенно требовало его участия.

– Если можно, – продолжал Жак, – хорошо бы ты сперва съездил в Сан-Франциско. Там произошло аналогичное убийство. Туда тебе ближе, чем в Париж, и свидетели есть.

– Аналогичное? И кого убили в Сан-Франциско?

– Человека по имени Маттиас Грегори. Он был…

– …первосвященником Дома Люцифера, – закончил Радек. Вот так новость! В мире не существовало более крупной официальной сатанинской церкви, чем Дом. – И есть связь с парижским убийством?

– Oui, и даже несколько связей. Обсудим их, когда побываешь на месте преступления. Но самое очевидное сходство – в личности жертвы. В Париже убили мсье Ксавье Марселя.

Профессор, который как раз поднимал бокал, чтобы сделать очередной глоток, отставил абсент в сторону. Ксавье Марсель, известный также как Черный Клирик, находился в розыске и был негласным руководителем L’église de la Bête, или Церкви Зверя, – наиболее опасной и печально известной секты сатанистов.

Да уж, вот так новость…

Глава 3

Манхэттен

Длинные закатные тени встретили Доминика Грея, когда он вышел из приюта для бездомных подростков в сумеречный мир Вашингтон-Хейтс. После нескольких месяцев преподавания джиу-джитсу в импровизированном спортзале у Грея теперь было семеро более-менее постоянных учеников. Хотя большинство «трудных» ребят появлялись у него всего раз и исчезали навсегда.

Это причиняло ему боль. Он понимал, что боевые искусства подходят не для всех, но хотелось помочь каждому настороженному мальчишке, который попадал к нему. Многие из них жаждали знаний и упорядоченности, но не были готовы принять строгий кодекс чести Грея.

Его поступь в тот вечер была особенно тяжелой. Один из его любимых учеников, четырнадцатилетний Фрэнки, член латиноамериканской банды, обматерил во время занятия другого паренька. Грей указал Фрэнки на дверь, и тот по дороге обматерил и тренера тоже. Худой и жилистый, этот подросток был задиристым, смышленым и не умел сдаваться. Иногда Доминик видел в нем себя. И если учесть гордыню парня, Грей сомневался, что увидит его снова. Но так и должно быть. Грей занимался боевыми искусствами с пяти лет, причем некоторое время – в Японии, под началом одного из лучших в мире мастеров джиу-джитсу. Его шихан [2] настаивал, что уважение важнее всего остального, что именно с него все и начинается: нельзя причинять боль другому живому существу, не умея ценить его.

Как и дети, которых он теперь учил, Грей когда‑то был беспризорником. Его отец служил в морской пехоте и все детство Доминика издевался над ним и его матерью морально и физически. Смертельно боясь, что его тощенький замкнутый сын не сможет стать «настоящим мужиком», Грей-старший учил мальчика драться с тех пор, как тот начал ползать.

Вскоре после того, как Доминику исполнилось десять, отца перевели в Токио и он отправил своего отпрыска заниматься японским джиу-джитсу, одним из самых жестких и эффективных единоборств, где энергия противника используется для того, чтобы воздействовать на особенно уязвимые места его тела: суставы, болевые точки, внутренние органы, пальцы, мягкие ткани. Дзендзекай, стиль джиу-джитсу, который преподавался в школе Грея, отличался особой жестокостью. Редко бывали дни, когда мальчик возвращался домой без крови на кимоно.

Его мать умерла от рака желудка, когда ему было пятнадцать. В первую годовщину ее смерти папаша опять пришел домой пьяным и в очередной раз схватился за свой проклепанный ремень. Грей так и не простил себя за то, что в тот вечер избил собственного отца, но при этом не сомневался, что поступил бы иначе, представься ему шанс что‑то изменить, и потому корил себя еще сильнее.

Отец корчился на полу и клялся, что Доминику не жить, а тот вышел за дверь и оказался в глухих закоулках Токио, где зарабатывал на пропитание нелегальными схватками.

Вскоре он заслужил черный пояс по дзендзекай и преуспел в «петушиных боях», где в роли