Трудный клиент - Сандра Браун

— Додж? Это ты?

Он постарался издать какой-то неопределенный звук — наполовину слово, наполовину сдавленное покашливание, — который можно было истолковать и как утверждение, и как отрицание.

— Еэа…

— Это Кэролайн.

Зажигалка выскочила из его разжавшихся пальцев и упала на пол.

— Кэролайн Кинг.

Как будто ему надо было объяснять, о какой Кэролайн идет речь. Как будто он нуждался в напоминаниях.

— Ты еще здесь? — после долгой паузы поинтересовалась Кэролайн.

Втянув в легкие побольше дыма, Додж с шумом выдохнул его и произнес:

— Да… да… да.

Чтобы доказать себе, что этот звонок ему не снится, Додж встал и отошел от кровати на несколько шагов. Но поскольку колени его дрожали, пришлось снова опуститься на продавленный матрац.

— Пожалуй, тебя удивил мой звонок… — произнесли на другом конце провода.

— Да… — Казалось, это единственное слово, которое он способен сейчас произнести. И сколько же он уже вьщавил из себя этих «да»? Четыре? Пять?

— Прости, что звоню в такое время, — сказала Кэролайн. — У нас уже поздно, а у тебя в Атланте еще на час позже. Если ты, конечно, все еще живешь в Атланте.

— Да.

Шестой раз!

— Как ты? У тебя все в порядке?

— Да. — Черт бы его побрал! Он что, забыл, как разговаривают? Давай же, Додж, вспомни, что на свете существуют другие слова. — Со мной все хорошо. Знаешь ли, все хорошо.

С ним все было хорошо, если не считать полный отказ мозга, взбесившийся пульс и неожиданную невозможность дышать. Додж нашарил в бардаке, царившем на прикроватной тумбочке, пепельницу и отложил сигарету.

— Что ж, я рада это слышать, — ответила Кэролайн. — Рада, что у тебя все хорошо.

Затем оба молчали так долго, что тишина начала распадаться на звуки.

Наконец заговорила Кэролайн:

— Додж, я никогда не побеспокоила бы тебя, если бы не… Я бы никогда ни о чем тебя не попросила. Думаю, ты это понимаешь… Но речь идет о жизни и смерти. Это очень срочно.

Господи Иисусе! Она больна. Она умирает. Ей нужна печень, почка… его сердце.

Вцепившись рукой в собственные волосы, он спросил, боясь услышать ответ:

— Что случилось? Ты больна?

— Больна? Нет. О нет! Дело вовсе не в этом.

Додж испытал одновременно облегчение и какую-то странную слабость. А потом он разозлился. Разозлился на себя, потому что позволил себе поддаться эмоциям. Чтобы поквитаться с Кэролайн за свою неожиданную уязвимость, он спросил почти что раздраженно:

— Тогда зачем ты мне звонишь?

— У меня тут возникла ситуация… я не знаю, как поступить…

— Ситуация?

— Неприятность.

— И что это за неприятность?

— Ты можешь приехать?

— В Хьюстон? — В город, где он поклялся больше не появляться? — Зачем?

— Это трудно объяснить.

— А как насчет твоего мужа? Для него это слишком сложно? Или проблема связана как раз с ним?

Прошло несколько томительно долгих секунд.

— Мой муж скончался, Додж, — произнесла наконец Кэролайн. — Умер несколько лет назад.

От осознания сказанного у него вдруг застучало в ушах, а в голове возникло какое-то странное давление. Ее муж мертв. Она больше не замужем. А он не знал. Впрочем, откуда он мог знать? Трудно было рассчитывать, что Кэролайн сообщит ему о кончине супруга.

В ушах продолжало стучать, а Додж все ждал, что Кэролайн расскажет ему подробности о смерти мужа. Но на другом конце трубки молчали.

— Ты так и не объяснила мне, в чем проблема, — начал первым Додж.

— Проблема из тех, на которых ты специализируешься, — уклончиво ответила Кэролайн.

— Звучит довольно расплывчато.

— Я не хочу сейчас вдаваться в подробности, Додж. Я могу рассчитывать, что ты приедешь?

— Когда я тебе нужен?

— Как можно скорее. Так ты приедешь?

Ее упрямый отказ сообщить подробности вдруг до чертиков разозлил Доджа.

— Вероятно, нет, — ответил он.

Возникла напряженная, враждебная тишина. Додж взял из пепельницы сигарету, затянулся и выпустил дым. Ему хотелось повесить трубку. Почему он не вешает трубку? Если бы он мог повесить трубку!

Наконец Кэролайн заговорила тихим голосом:

— Я понимаю твое нежелание ввязываться. Действительно понимаю…

— А чего ты ожидала, Кэролайн?

— Сама не знаю. Я действовала, повинуясь порыву, который не успела обдумать.

— Ты звонишь мне посреди ночи. Несешь всякую чушь. Но я должен бросить все и мчаться выручать тебя из некой неизвестной беды, о которой ты не хочешь ничего рассказать… — Додж сделал паузу, чтобы до Кэролайн дошел смысл его слов, затем продолжил: — Почему все это кажется мне знакомым? А тебе не кажется?

Она ответила именно так, как ожидал Додж, — постаралась уколоть его побольнее:

— Я вовсе не прошу тебя помочь мне, Додж.

— Что ж, хорошо, потому что…

— В беду попала Берри.

— Похоже, теперь в этом доме действительно кто-то готовит. — Додж сидел за столом с Дереком в уютной, удобно обставленной, хотя и отнюдь не новой кухне. — И это как-то непривычно.

Дерек рассмеялся.

— Не помню, чтобы я вообще хоть раз включал духовку до того, как мы с Джули поженились. — Он взял емкость из кофеварки и жестом предложил налить Доджу кофе.

— Разумеется, — кивнул Додж. — И два куска сахара. Кофе у тебя хороший.

Дерек принес ему кружку с кофе и сахарницу, а также ложку и полотняную салфетку. Додж легонько тронул за край салфетку и посмотрел на своего работодателя, вопросительно подняв брови.

— Джули настаивает на полотняных, — пояснил Дерек.

Додж хмыкнул, накладывая сахар в кофе.

— И твоя жена действительно пользуется всеми этими штуками?

Дерек проследил за взглядом Доджа, который уперся в керамическую емкость с кухонными приспособлениями Джули.

— О, ты не поверишь! Оказывается, у женщин для всего по отдельному гаджету.

— Кстати, а где Джули? — поинтересовался Додж.

— Наверху в ванной. Ее тошнит, — как ни в чем не бывало ответил Дерек.

Подув на кофе, Додж сделал большой глоток.

— Дерьмовые новости! — прокомментировал он.

— Не совсем. Джули это нравится.

— Нравится молиться унитазу?