Не прячьте ваши денежки - Варвара Клюева

Собственно, этот милый абзац из маминого письма да еще два-три упоминания, проскользнувшие в телефонных разговорах с родителями, были единственными сведениями о Викторе и Веронике, полученными мной за последние десять лет. Неудивительно, что я оказалась совершенно не готова к встрече с кузиной и к напастям, посыпавшимся на меня вскоре после ее приезда.

* * *

— Какие милые картинки! Папе бы понравились… Не успела я опомниться после сомнительного комплимента в адрес своих лучших пастелей, гордо вывешенных на стенах гостиной, как Вероника практически без паузы провела следующий аперкот:

— Он так восхищался тобой, Варя, так мечтал с тобой познакомиться… — И васильковый взор затуманился слезами.

«Варя! — внутренне клокотала я. — Она бы еще Барби меня заклеймила! „Милые картинки“! Уси-пуси, сю-сю-сю! И главное, нет никакой возможности поставить девицу на место. Я ведь не чудовище, чтобы проявлять жестокость по отношению к скорбящей дщери… Да, от прямых выпадов придется отказаться. Попробуем другую тактику».

— Мы были знакомы, Верочка. — Нежное обращение прозвучало на редкость фальшиво, зато мне почти удалось скрыть мстительную радость, охватившую меня при виде кузины, вздрогнувшей от «Верочки», и напряженной улыбки, растянувшей ей губы. — Правда, знакомство прервалось лет тридцать назад, и твой отец, наверное, позабыл о нем.

— Да, он говорил мне, что в молодости недолюбливал детей и старался их избегать, — сказала она и неуверенно добавила:

— Ты не могла бы называть меня Вероникой? Я как-то не привыкла к уменьшительным вариантам… — Нет проблем, — ободрила я ее. — У меня у самой такая же причуда.

Вероника порозовела.

— Извини.

— Пустяки. Есть хочешь? — спросила я, чтобы разрядить обстановку.

— Спасибо, я пообедала в гостинице.

— Тогда чай?

Вероника снова заулыбалась.

— Чай! Звучит, как музыка. Горячий чай на кухне с разговорами до утра! Ну вот, наконец-то у меня ощущение, что я вернулась домой! Мы ведь пойдем на кухню, да? — Она посмотрела на меня умоляющими глазами.

— As you wish1.Только должна предупредить: гордое имя «кухня» мой убогий закуток носит лишь по недоразумению.

За чаем, который мы пили часа три, Вероника ударилась в воспоминания. Ее история, надо признать, меня захватила. Таким количеством внезапных поворотов не отличалась даже моя отнюдь не спокойная жизнь.

Свою мать Вероника помнила смутно и чувства к ней питала противоречивые. Я уже знала, что эта дама отличалась неровным характером и склонностью к экзальтации. Она то осыпала ребенка ласками, то раздражалась по самому ничтожному поводу и отталкивала от себя девочку ничем не оправданной резкостью. Веронику такая непредсказуемость держала в постоянном напряжении, поэтому годы ее раннего детства счастливыми назвать трудно.

Недолгий период жизни с теткой и двоюродными братьями выпал из ее памяти совершенно — видно, сказался шок, вызванный недавней смертью матери. Зато про отца Вероника помнила все до мельчайших подробностей и готова была рассказывать о нем без конца. Веселый выдумщик, бесшабашный, ни на кого не похожий, он казался не избалованной вниманием девочке добрым волшебником, перенесшим ее в сказку. Сказочным был таинственный бескрайний лес, окружавший забытую богом деревню, куда Виктор привез дочь. Сказочной была ветхая избушка, где они поселились. И захватывающие истории, которые день за днем придумывал отец. И чудесные картинки, которыми он их иллюстрировал.

Обитатели деревеньки Паршуткино жили, промышляя зверя и выращивая небогатые урожаи картошки — почти ничего другого тамошняя скудная земля не родила. Осенью и весной деревенька была отрезана от большой земли распутицей, потому хозяйство деревенских было почти натуральным. Они сами пекли хлеб и варили мыло, лепили из воска свечи и, конечно, гнали самогон. Питались дичью, картошкой, ягодами и грибами. Два раза в год наезжали совхозные заготовители пушнины, забирали меха, оставляя взамен муку, сахар, спички, хозяйственную утварь, консервы. Школы в деревне не было. Немногочисленных детей отправляли учиться в школу-интернат за пятьдесят верст.

До приезда Вероники Виктор прожил в Паршуткино около года, и аборигены, поначалу набивавшиеся в его избушку всей деревней — поглазеть на настоящего москвича и художника, успели к нему привыкнуть. Виктор не кичился, ходил, как все, на охоту и за грибами, любил принять самогону под горячую картошечку и попариться в баньке. Словом, обычный человек — две руки, две ноги, одна голова.

Но вскоре после приезда Вероники отношение деревенских к Виктору переменилось, а позже стало весьма смахивать на благоговение. Вышло это вот почему.

В конце лета Веронике исполнялось семь лет, и ее предстояло отвезти в школу-интернат. Но отцу, только что обретшему дочь, эта перспектива не понравилась. Виктор отправился в райцентр и там, ценой никому не ведомых усилий, добился от местного начальства решения о создании в Паршуткине начальной школы и своего назначения на должность учителя.

Учителем он оказался потрясающим. На уроки собирались не только пятеро малышей, которым полагалось ходить в начальную школу по возрасту, но и все остальное население деревни. Мужики и бабы чуть не со слезами заклинали его перенести занятия на вечер, чтобы они успели управиться с делами. Для людей, которые и кино-то видели не чаще двух раз в год, наступил нескончаемый праздник.

Виктор прекрасно знал мифологию и историю. В годы молодости он исколесил весь Союз, пас овец в горах Кавказа и Памира, нанимался рабочим в геологические экспедиции и бродил по тундре, тралил рыбу на Дальнем Востоке и за Полярным кругом, ловил змей в прикаспийских песках, собирал хлопок в Узбекистане, помидоры и виноград — в Молдавии, арбузы — в Астрахани. Об обычаях разных народов, населявших огромную империю, знал не понаслышке. Горы, океан, сопки, пустыню и тундру видел собственными глазами. Полезные ископаемые отличал на ощупь. И ко всему прочему был хорошим рассказчиком и превосходным художником. Удивительно ли, что он стал паршуткинским кумиром? А уж какими глазами смотрела на отца Вероника, можете представить сами.

Прошло три года, и над девочкой снова нависла угроза переезда в интернат. И снова отец не отпустил ее. Он договорился с директором интерната о заочном обучении: Вероника будет заниматься дома, а в конце каждого полугодия приезжать на две недели в школу и писать контрольные работы. Директор согласился, но попросил Виктора принести от врача справку, рекомендующую ребенку домашнее обучение. Каково же было его удивление, когда с аналогичными справками к нему явились обросшие, пропахшие махрой и овчиной мужики — родители всех школьников Паршуткина!

Таким образом начальная школа превратилась в среднюю. Тут Виктору пришлось задуматься. Изобразительное искусство, русский и литературу он с легкостью мог вести хоть до самого выпуска. Английским, благодаря матери, проведшей первые четырнадцать лет жизни в Ирландии, владел свободно. С биологией и зарубежной географией дела обстояли похуже, но, разжившись литературой, он мог подняться до уровня преподавателя средней школы. А вот как быть с математикой, физикой и химией? Насчет своих способностей в этих дисциплинах Виктор не обманывался — сам в школе не вылезал из «троек». Нет, его дочери такой горе-учитель не нужен. Она получит лучших преподавателей страны!