Приказчик без головы - Валерий Введенский

– Блестяще! – Замерзшая в одной сорочке Сашенька прильнула к мужу и принялась развязывать поясок халата. – Я люблю тебя…

Бывают же на свете счастливые пары!

Алексей Прыжов, увидев Сашеньку у себя в прозекторской, с замиранием сердца спросил:

– Что-то случилось?

У каждой женщины есть безнадежно-безответно влюбленный воздыхатель, скромный рыцарь, который всегда подле, не докучает, скромно ждет своего часа. А вдруг? Вдруг муж окажется подлец? Бросит или помрет?

– Нет! Забежала похвастаться! – Александра Ильинична приврала. До 5-й линии Васильевского острова – не ближний свет, пришлось нанять извозчика. – Диди приняли в поверенные!

– Поздравляю! – сухо сказал Прыжов, отвернувшись, чтобы счастливая супруга новоиспеченного адвоката не заметила разочарования на его худом нервном лице.

С Алексеем Сашенька вместе росла, что и определило характер их отношений. Невозможно пойти к алтарю, коли в детстве на соседних горшках сидели. Приятель по играм, помощник в учебе (был постарше, потому всегда объяснял Сашеньке непонятное и трудное), хранитель девичьих тайн (в юности женщины так бессердечны!), крестный Татьяны (увы, в зрелости тоже!), Прыжов никогда не признавался ей в любви, но неизменно томный взгляд, дрожание рук, житие бобылем (а ведь тридцать семь стукнуло, давно пора!) выдавали неразделенные чувства.

Диди, как надеялась Сашенька, не догадывался – Алексей всегда был безупречен, да и она не давала повода.

– Уже и первое дело назначено! – продолжила Тарусова.

Прыжов промолчал. Хорошо зная Сашеньку, понимал, что приехала неспроста, есть причина, причем весомая, и терпеливо ждал, пока сама о ней расскажет.

– Может, ты слышал? Одному приказчику голову отрубили.

– Муравкину? – уточнил Прыжов.

– Да, да! – обрадовалась Сашенька.

Похоже, не зря тащилась!

– Слышал. И даже видел.

– Как рубили, видел? – пошутила княгиня.

– Нет, я голову исследовал. На затылке след от удара тяжелым тупым предметом. Предположительно, обухом топора или молотком, – на медицинские темы Прыжов говорил без эмоций, лаконично. – Склоняюсь к первому.

– Почему?

– Сомневаюсь, что преступник носит при себе сумку с инструментами. А топор у него точно был. Голову им отрубил.

– А умер Муравкин от чего? От удара по затылку или когда голову с плеч снесли?

– Хороший вопрос. Надо будет еще разок взглянуть.

– А что, голова здесь? – удивилась Сашенька.

– Здесь! В банке со спиртом плавает. Надо, кстати, напомнить окружному суду, чтоб забрали. – Прыжов черкнул что-то в блокнотик.

– Голову на суде покажут?

– Конечно. Надо ведь присяжных напугать. А то разжалобит их твой муженек велеречивостью, наплетет про умопомешательство на почве ревности, тут-то прокурор банку на стол – и все! Никакой жалости к братоубийце у присяжных не останется.

– А мне можно на голову взглянуть? – Ради дела Сашенька проглотила фамильярного «муженька».

– Конечно, нельзя…

– Ну Лешич! – заныла Тарусова и поджала губу.

Дабы не сыпать соль на раны, она никогда не флиртовала с Прыжовым, но сейчас случай исключительный.

– Я очень тебя прошу! – Сашенька потеребила друга за рукав грязного халата.

Была готова даже подарить поцелуй, но Алексею просьба любимой словно приказ:

– Ладно! Тебе можно!

Трупы благочестивых людей ожидают похорон дома, в полицейские же морги свозят бездомных, нищих, безвестных. Их тела отыскиваются далеко не сразу, потому Прыжов велел Сашеньке закрыть глаза, а к носу приложить платочек.

– Смотри!

Ух! Голова не страшней оказалась, чем уродцы в Кунсткамере.

– Хотел сперва в формалине законсервировать, а потом передумал, – поделился Прыжов. – Почернеет! Сразу эффект пропадет. Не такой страшной покажется!

– А обратно передумать можешь? – прищурилась Сашенька.

Ей-то подобный эффект был совершенно не нужен!

– Только ради тебя! – подчеркнул Алексей.

– Очень прошу, – понизила голос Сашенька и, снова отступив от принципов, сильно сжала ему ладонь.

Прыжов сразу же бросился исполнять желание. Открыв крышку, щипцами вытащил из банки голову:

– А хочешь, я ее вообще потеряю?

– Хочу! – обрадовалась Сашенька, но выразила опасение: – А тебе за это не попадет?

– Не попадет! Должны были две недели назад забрать. Что я им, кладовщик при складе?

Ворчание было понятным: коллежский асессор Алексей Иванович Прыжов занимал куда более высокую должность – эксперта по анатомо-патологическим и анатомическим исследованиям Врачебного отделения Губернского правления[5].

– Ой, здорово! – захлопала в ладоши Тарусова.

Прыжов качнул щипцами и метко запустил злополучную голову в большую жестяную бадью, в каких прачки кипятят белье. Однако на этой масляной краской криво было выведено «Отходы».

– А спиртик еще пригодится. Кого-нибудь другого законсервирую! – Прыжов, что-то вспомнив, задумчиво посмотрел на банку, а потом, закрыв крышкой, поднял ее и потряс. – Увы, придется вылить. Смотри, сколько земли!

– Земли? – переспросила Тарусова. – Откуда?

– С головы! Она грязной была. Я даже докладную писал – вдруг это важно? А в полицейском протоколе про сие ни слова!

– Раз земля, значит, голову закапывали?

– Хм… возможно. Очень даже возможно! Погода в те дни стояла сухой, ну как сейчас, а земля на голове была влажной. Значит, либо в лужу падала, либо в земле побывала.

– Получается, голову сначала закопали, а потом откопали?

– Угу! И чуть-чуть обмыли, на лице потеки были заметны.

– В общем, так. – Сашенька решительно подошла к баку с отходами и, поборов брезгливость, самолично достала голову за волосы. – Спиртуй обратно. И храни как зеницу ока.

– Слушаюсь, – вздохнул Прыжов.

Тарусова направилась к выходу. Но, опомнившись, повернулась, подбежала к Алексею и звонко чмокнула в щеку:

– Вечером жду на ужин!

Больше всех Прыжову обрадовалась крестница. Кинулась со всех ног в прихожей, по-детски обхватила шею, поцеловала, а потом вдруг смутилась. Смутился и Алексей. Татьяна-то – совсем взрослая, почти невеста.

– Как ты выросла! Вроде ведь недавно виделись! Месяца два или три…