Морской шакал - Алексей Макеев

Седову было уже пятьдесят. Для моряка – не самый преклонный возраст, но для капитана, посадившего судно на мель, – бесславный конец карьеры.

Он плотно сжал губы – больше всего ему в эту минуту хотелось выматерить второго помощника. Однако в случившемся была и его вина, – по правилам, на вахте должен стоять не один человек, а два. Но как это сделать, когда из команды осталось всего восемь человек, а надо было нести вахту еще и в машине? Хотя кого это интересовало?!

«Похоже, второй помощник уснул, а когда понял, что натворил, спрятался… Или… – Он вдруг вспомнил полученную накануне вечером радиограмму. – А что, если… Неужели крушение судна не было случайностью?..»

То, что «Улисс» в последние минуты своего плавания двигался не параллельно берегу, а под прямым углом к нему, было по меньшей мере очень странно и мало походило на случайность. Отсутствие на мостике второго помощника тоже вызывало вопросы. Гораздо легче было согласиться с предположением, что все случившееся кем-то подстроено, чем взвалить всю вину на себя. Но так ли уж беспочвенно это предположение?

«Черт возьми! Надо поскорей найти второго помощника. Может быть, именно о нем говорилось в радиограмме?!»

У капитана даже слегка полегчало на душе – он подумал, трудно будет упрекнуть его в кораблекрушении, если выяснится, что трагедия стала следствием не халатности или случайности, а чьего-то преступного умысла.

Седов поднялся по трапу. Еще не дойдя до мостика, он встретил Титова, шедшего ему навстречу, и приказал:

– Надо послать сигнал бедствия.

– Это непросто сделать, – все тем же странным, не предвещающим ничего хорошего тоном произнес старпом и пояснил: – Все средства связи разбиты, в том числе и аварийные.

– Что?! – Вот она – очередная неприятность, которую Василий Терентьевич ожидал. – При столкновении?!

– Какой там! Судя по внешнему виду, их кто-то покрошил молотком.

Капитан втянул голову в плечи. Ему вдруг стало зябко, словно в это теплое июльское утро на него повеяло арктическим холодом.

– Пойдем посмотрим, – сказал он и решительно направился в рулевую рубку.

На мостике горел свет, и Седов сразу увидел лежащие на полу приборы. В мониторе компьютера вместо экрана зияла большая дыра. Пожалуй, старпом ошибся, – приборы не разбили молотком, скорее всего, их несколько раз с большой силой бросили на палубу. Внешний вид не оставлял надежды на то, что средства связи остались в рабочем состоянии.

– Все было закреплено? – зачем-то спросил он, хотя сам прекрасно знал ответ на этот вопрос, поскольку проводил на мостике большую часть суток.

– Конечно, Василий Терентьевич. Прикручено на случай шторма здоровенными болтами.

– Хорошо прикручено?

– С гаечным ключом можно было отсоединить минуты за две.

– И как же так получилось, что никто ничего не слышал? – удивился капитан.

– Вероятно, это произошло в момент крушения в самые первые минуты, когда началась суматоха и работал двигатель. Впрочем, если не спешить, то и ночью можно было это сделать, не создавая большого шума.

– Ты, когда случилась авария, сюда не заглядывал?

– Нет. Только после того, как вы сказали.

Капитан задумался. Запасной передатчик тоже был смят. Судя по повреждениям, по нему ударили чем-то тяжелым, но не молотком, видимо, в качестве ударного инструмента использовали все ту же рацию.

– Ты пробовал их подключить?

– Нет. Я не стал ничего трогать. Это же преступление… Не стал без вашего распоряжения… Но, думаю, все равно мало шансов, что здесь что-то заработает.

– Тот, кто устроил этот погром, постарался, чтобы так и было, – согласился капитан, а про себя подумал: «Значит, в дополнение ко всем неприятностям у нас еще и связи нет. У некоторых моряков могут быть сотовые телефоны, но на этой части побережья они бесполезны. Тут принимают сигнал только спутниковые телефоны, но таких дорогих игрушек ни у кого, ясное дело, нет». – Никому пока об этом инциденте не говори, – распорядился он.

– Ясно. – Лицо Виктора выглядело весьма обеспокоенным.

– Слушай, Витя, а ты кому-нибудь рассказывал про вчерашнюю радиограмму? – спросил Василий Терентьевич.

– Никому. Мы же договорились, – спокойно ответил Титов. – Даже второму. Вы думаете, есть связь?

– Боюсь, что да.

– А у Алексея об этом спрашивали?

– Пока нет.

– Мне поговорить с ним? – спросил старпом.

– Нет. Я сам. Какие у нас координаты?

– Навигация работает, – успокоил капитана Титов, – так что наше местонахождение можем определить точно.

Старший помощник назвал координаты. Капитан взял линейку и нанес положение судна карандашом на карту, потом, склонившись над ней, несколько минут хмурился и недовольно произнес:

– Ничего хорошего.

– Точно, – согласно кивнул старпом.

Оставив карту на столе, Василий Терентьевич и Титов спустились на палубу. Седов был не прочь заглянуть в свою каюту. Ему не мешало обуться и надеть на себя хотя бы рубашку – видавшая виды полосатая майка придавала ему чересчур расхлябанный вид.

Однако, поразмыслив, он решил переодеться позже. Ситуация позволяла проигнорировать служебный этикет. Седов знал, что моряки будут искать его на палубе и ему надо находиться именно здесь, чтобы руководить действиями команды.

Навстречу капитану из двери выскочил матрос, тот самый, который с легкой руки Седова стал на «Улиссе» поваром. Матрос, как и Василий Терентьевич, был босой. Из верхней одежды Олег в момент кораблекрушения успел надеть лишь спортивное трико и тельняшку.

– Второго помощника в каюте нет, – доложил кок.

– Обойди все судно и постарайся найти второго помощника. Деться он никуда не мог.

– Я и так почти везде посмотрел.

– Еще раз тщательно проверь все места, даже те, где может просто укрыться человек!

– Думаете, он спрятался?

– Не думаю. Но ты посмотри везде. Он мне нужен!

Кок снова исчез за дверью.

– Что думаешь? Куда он делся? – обратился капитан к старпому.

Широкоплечий Титов был почти на голову выше Седова. Благодаря своей колоритной внешности, прежде всего бритой голове, которая только-только начала покрываться короткими светлыми волосками, и золотым зубам, второй помощник больше напоминал уголовника-рецидивиста, чем человека, на которого мог в первую очередь положиться капитан. Однако Василий Терентьевич давно знал Виктора и не раз убеждался, что не внушавшая доверия внешность старпома была обманчивой. На самом деле он – человек веселый и очень надежный. Сейчас на лице Титова без труда угадывалось терзавшее его беспокойство.