Меня больше нет - Инна Разина

– Заходи.

Я прошла в кабинет, охранник остался снаружи.

Мужчина за столом молча кивнул на ближний к нему стул. Я села, он рассматривал меня, а я его. Обычно я не испытывала к людям сильных чувств ни в ту, ни в другую сторону, считая себя вполне уравновешенной. Но к этому человеку практически сразу ощутила явную антипатию. С удивлением изучала его: лет сорок-сорок пять, высокий, крупный брюнет с резкими чертами лица. Ничего особо неприятного, за исключением холодного, высокомерного взгляда. Даже странно, что он вызывал у меня такие чувства.

Не знаю, какие ощущения вызвала у него я, но хозяин кабинета тоже закончил осмотр и перешёл к делу:

– Почему ты пыталась оторваться от моих людей?

Я хмыкнула, интересный вопрос и так сразу, без «здравствуйте» и всё такое. Надо образумить человека.

– Вы не представились.

Он проигнорировал мои слова.

– Так, почему?

– Вы не могли бы говорить мне «вы», – я продолжала испытывать его терпение.

– Нет.

Похоже, антипатия была взаимной. Я решила ответить.

– Они тоже не представились.

Он задумчиво смотрел на меня и даже не разозлился.

– Ты видела его?

– Кого?

– Не прикидывайся идиоткой. У тебя это слишком хорошо получается.

Я рассмеялась.

– Мне нужно, чтобы ты его опознала, я готов заплатить, сколько скажешь.

Ладно, на прямой вопрос – прямой ответ:

– Я не видела его лица и уже говорила это следователю. Он мне поверил.

– Не обольщайся, не поверил.

Я пожала плечами, мужчина попробовал ещё раз:

– Твой ответ?

Хотя мне и казалось, что здесь всё ясно – редко когда я чувствовала такое отторжение, всё же решила спросить свою интуицию. На моё удивление, она говорила, что с ним можно иметь дело. Я заколебалась, за много лет привыкла не задумываясь доверять внутреннему голосу. Но чёртова неприязнь мешала – я просто не могла сказать ему «да». И впервые за последнее время поступила наоборот.

– Я уже ответила.

Он заметил мои колебания и предложил:

– Можешь подумать. Не долго, пару дней. Возьми, позвонишь, когда надумаешь, – мой собеседник бросил на стол визитку. Я подошла ближе, взяла её и рассмотрела. Тиснёный золотом логотип с тем же названием, что и на вывеске, никаких должностей, только фамилия, инициалы и внизу телефоны. Значит, Глеб Николаевич, запомним.

Я подняла на него глаза и положила карточку обратно на стол. Всё же мне удалось его достать! Он дёрнул щекой, но промолчал, а я развернулась и, не прощаясь, ушла. Вышла из кабинета и направилась к лифтам, меня никто не задерживал.

* * *

Дома я залезла в интернет, хотелось узнать побольше о том, с кем свела меня жизнь. Тиснёный золотом логотип оказался названием строительной компании, а мужчина – её генеральным директором. Я просматривала ссылки, похоже, фирма была в фаворе у властей, выигрывала тендеры, что-то строила. Никаких особо скандальных новостей, типа брошенных дольщиков или долгостроя за ней не значилось. Вдруг я наткнулась на сообщение, в котором имя Глеба Николаевича упоминалось вместе со словом «убийство». Пробежала глазами заметку, в ней безо всяких подробностей говорилось, что погиб директор его дочерней компании. Теперь стало ясно, какое отношение ко всему этому он имеет.

Я ещё немного поизучала его биографию: похоже, в строительном бизнесе он давно, сорок один год, женат, сын девятнадцати лет учится за границей. Потом набрала в интернете имя убитого и открыла первую попавшуюся страницу. Посмотрела на фото человека, сидевшего на одном ряду со мной на том злополучном сеансе. Узнала, что его жена умерла два года назад, осталась дочь-студентка, и отключила компьютер, дальше копаться мне не захотелось.

Я понимала, что Глеб Николаевич предпримет ещё несколько попыток добиться от меня того, что ему нужно, но потом оставит в покое. Всё же он бизнесмен, а не бандит, хотя у нас часто бывает и то, и другое вместе. Но про его криминальные связи в интернете ничего не было сказано.

Вечером второго дня на мой мобильный позвонили. Глядя на незнакомый номер, я сразу подумала о Глебе Николаевиче и не ошиблась.

– Хочу услышать твой ответ.

Он опять не поздоровался и не представился, похоже, считал это излишним и был уверен, что я обязана его помнить. А я снова почувствовала раздражение, один только его голос вызывал желание говорить гадости. Странно, раньше я за собой такого не замечала.

– Мой ответ «нет», – я не скрыла насмешки. В трубке раздались гудки. Вот и отлично, пусть отстанет от меня! Но это, конечно, я размечталась, такие как он не терпят слова «нет», если не они сами его произносят. Я не сомневалась, что ещё услышу о нём.

На следующее утро я выруливала со своего двора – спешила на встречу в городе. В переулке, перед выездом на шоссе, меня подрезал джип, довольно нагло прижав к обочине. Я уже прикидывала, как от него уйти, когда узнала машину, на которой меня отвозили к Глебу Николаевичу. Дверь открылась, вышел он сам, собственной персоной, и направился в мою сторону. Крепкие парни, знакомые мне, остались у джипа. Я ждала мужчину, не пытаясь бороться со своим раздражением.

Он остановился напротив, холодные глаза изучающе смотрели на меня, как будто я была сложной проблемой, которую надо решить. Дорогое кашемировое пальто, не менее дорогой костюм и спокойная уверенность хозяина жизни – всё в нём вызывало у меня отторжение. Обычно я не общалась с такими типами и не видела причин менять свои привычки.

– Извини, что немного нарушил твои планы. По телефону ты была не очень вежлива.

Если он хотел моего сотрудничества, то явно выбрал не тот тон, видимо, я всё-таки сильно его злила. Надо закрепить достигнутый успех.

– У вас, кажется, проблемы со слухом. Очень жаль, подсказать врача?

Он даже не поморщился, но желваки на скулах заиграли.

– Смотри, как бы врач не понадобился тебе самой. Киллер не оставит тебя в покое.

– А, так вы обо мне заботитесь? Большое спасибо! Ко мне пока никто, кроме вас, не лезет.

– Так, это ж только пока, – он постарался взять себя в руки и убрал издёвку из голоса. – Слушай, я думаю, у тебя нет выхода, и ты просто набиваешь себе цену. Так я и не отказываюсь хорошо заплатить, только назови сумму.

– Ясно, перешли на знакомые категории. Вам, наверное, будет трудно понять, но меня не интересуют деньги. Ваши – в особенности. Я ещё могла бы помочь из общего гуманизма и человеколюбия, но для вас это слишком сложно.

– Так в чём причина? Помоги из человеколюбия.

– К вам, что ли? Вы не вызываете у меня подобных чувств.

В его глазах уже не было спокойствия, они сверкали холодным бешенством.