Загадка Агреста - Галина Павлова

— А что можно хотеть узнать, когда приходишь проведать больного? — разозлилась я. Почему это приложение к скальпелю разговаривает со мной таким тоном? — Его состояние!

— Его или ее? — холодно уточнил врач. — У нас два пациента в палате.

— Ее. Аллочку Григорьеву.

— Вы ее родственница?

— Нет. Соседка. — Он кивнул.

— Как трогательно. Хорошо, слушайте. У нее тяжелая черепно-мозговая травма. В сознание она еще не приходила. Ее шансы выжить пятьдесят на пятьдесят. Хорошие шансы для такого рода травм. Точнее вам никто не скажет. Все?

— Нет, не все. — Его сухая и официальная интонация меня раздражала. Почему этот человек относится ко мне так, будто это я виновата в том, что случилось с Аллочкой? Хотя, это его проблемы. Я все равно узнаю то, что мучает меня уже второй день. — Скажите, а можно получить такую травму, если просто поскользнуться, упасть на кухне и удариться, например, об угол стола?

Врач внимательно посмотрел на меня. Его взгляд был внимательным, но уже не враждебным.

— С такой силой? Маловероятно. Хотя, всякое случается. Почему вас так это интересует?

— Просто это произошло на моей кухне.

— Тогда вы сами можете узнать обо что она ударилась. На этом предмете должны быть следы крови и волос.

— Я осмотрела каждый сантиметр кухни. Ничего похожего. А об пол так можно удариться?

— Вряд ли. Для того, чтобы получить такую рану, нужно упасть хотя бы на выступающий достаточно узкий предмет, например, небольшой камень.

— У меня на кухне не мостовая, а линолеум, утепленный и довольно мягкий. — Мой собеседник пожал плечами.

— К сожалению, ничем больше не могу вам помочь. Детективные расследования не мой профиль. Обратитесь в милицию.

— Милиция уже была. Они считают, что это несчастный случай.

— Им виднее. — Он хотел еще что-то добавить, но из ординаторской раздался женский голос:

— Владимир Александрович! Вы свободны?

— Извините, мне надо идти. И, пожалуйста, больше не врывайтесь в реанимационную палату. Ее матери довольно волнений и без вас.

— До свиданья, — не дожидаясь моего ответа, он повернулся ко мне спиной и быстрой деловой походкой пошел по коридору. Уже из дверей ординаторской я услышала, как он отчитывает кого-то за то, что в реанимации посторонние.

— Прощайте, — ответила я неизвестно кому, удивляясь своей внезапной вспышке раздражения. Обычно посторонних я воспринимаю, как окружающую среду, в которой необходимо существовать, а потому никаких эмоций к ним не испытываю. Моего любопытства эскулап не удовлетворил. Скорее наоборот, сомнения забушевали во мне с новой силой.

Вынырнув из сюрреалистического царства больничных коридоров, я снова попала в настоящий солнечный день. В тихом дворике, рядом с входом в больницу переминался с ноги на ногу юноша. Ага! Аллочкин крутой хакер. Вопреки моим представлениям о крутых хакерах, на нем не было ни банданы, ни серьги в носу. Даже уши не были проколоты! Среднестатистический студент в выцветших джинсах и футболке, невысокий, с милой застенчивой улыбкой.

— Привет Грум! Я Ласс, — назвала я Аллочкин ник в интернете — в миру Полина.

— Так это вы прислали мне письмо? А я думал… — его лицо выразило искреннее разочарование. Он думал, явно не обо мне, но это были его проблемы. А письмо прислала, действительно, я.

Вчера ночью, когда я, проклиная свою доверчивость, восстанавливала программное обеспечение, мне на глаза попалось письмо «Грува» за воскресенье. Я недрогнувшей рукой распечатала его.

«Хай, беби Ласс!

Почему твоя виртуальная мордашка не появлялась в чате ни в субботу, ни в воскресенье? Получился ли у тебя кряк? Ответь.

Грум»

Интересное письмо. Почему Аллочка не появлялась в чате в воскресенье — понятно, она уже находилась в больнице. Но почему она не связалась со своим крутым хакером в субботу? Она мечтала об этом! По каким пыльным тропинкам всемирной паутины она бродила? Я быстро просмотрела статистику работы за субботу. Результат озадачивал. В этот день Аллочка вовсе не подключалась к интернету. Откуда же таинственный вирус? Не своими же белыми ручками стерла она всю информацию в моем компьютере, прежде чем виртуозно удариться головой! Может, все дело в загадочном «кряке» (так Аллочка и ее приятели называли взлом какой-нибудь задачи)?

Ничего не объясняя, я назначила Груму свидание во дворе больницы. Может, он объяснит все загадки?

Результат моей эпистолярной деятельности сейчас переминался с ноги на ногу и смотрел на меня тревожно-вопросительно.

— Вообще-то, меня зовут Сережа. А где Аллочка?

Мне пришлось кратко ознакомить Сережу с последними событиями. Он стоял, наклонив голову, словно выслушивая приговор.

— Я так и знал! Я говорил ей, что этим все закончится.

— Ты имеешь в виду «кряк»?

— Вы знаете? Вы его видели?

— Нет. Но мне было бы интересно узнать, во что вы вляпались. Все-таки, я лицо заинтересованное. Давай, выкладывай все по порядку.

Сережа покорно вздохнул и, действительно, начал с самого начала.

— Аллочка была лидером в нашем интернет-клубе. Все ребята кружили вокруг нее, как дрессированные собачки. А она смеялась и говорила, что ей может понравиться только крутой хакер, а мы все чайники.

Мне надоело переминаться с ноги на ногу, и мы медленно пошли в сторону моего дома.

— Я месяц по ночам не отходил от компа. Глаза, как у кролика, волосы дыбом. Зато неделю назад смог ей сказать, что могу хакнуть любую сеть.

— И Аллочка выбрала «D&F».

— А как вы узнали?

— Аллочка месяц назад устроилась на работу в вычислительный центр этой организации. Их системный администратор готов был поспорить, что его сеть взломать невозможно.

Сергей кивнул.

— Понятно. В общем, у меня получилось. Аллочка выбрала почту с самой навороченной защитой. Там оказалось только одно письмо, но закодированное. Она захотела поковыряться в нем сама. Я записал его ей на дискету. Вот и все.

— А мог на дискету попасть вирус? Он хорошо потрудился над моим компьютером. Или это Аллочка нечаянно сделала во время декодирования?

— Что? — он не сразу отвлекся от своих скорбных мыслей — Вирус? Нет. Я все проверил. Я всегда проверяю. Да и Аллочка слишком грамотный пользователь, чтобы допустить такую грубую ошибку.

— Ты хочешь сказать, что она сотворила это сознательно? Интересно, чем это я ей так насолила?

— Господи, — уже с некоторым раздражением произнес мой собеседник, — вы не даете мне сказать! Это сделала не Аллочка!

Я усмехнулась.