Ястреб ломает крылья - Михаил Черенок

– А чего там беспокоиться? – откровенно удивился Ромка. – Ну, бывало, бурундука на дерево загонит. Полает на него. Один раз зайца прямо мне под ноги пригнала. Я чуть за уши его не схватил. А то двух рыжих лисиц из лесопосадки за трассой выгнала.

– Не догнала их?

– Она почему-то за ними не погналась. Вернулась в лесопосадку, полаяла минут пять и ко мне прибежала.

– Место это запомнил?

– Там и запоминать нечего. Березки я подсачивал далеко от трассы. Чтобы сок чистый был. А лесопосадки всего-то метрах в двадцати от дороги.

– Можешь проводить нас туда?

– Запросто.

– Значит, так, земляки… – Двораковский, взявшись за козырек, поправил форменную фуражку. – Придется всем прогуляться со мной в лес.

– Если чо отыщем, магарыч поставишь? – мигом ввинтил Упадышев.

– Нет, угощения не будет. Не на пикник пойдем.

– А мог бы и угостить. Как-никак День Победы все-таки… – поникшим голосом проговорил Кеша и стал наблюдать, как участковый принялся заворачивать в целлофан огрызок почерневшей руки.

Когда Двораковский упрятал целлофановый сверток в коляску мотоцикла, всей гурьбой отправились к лесу. За селом вытянулись гуськом и пошли один за другим по проторенной Ромкой тропе. Сам Ромка вышагивал впереди. Рядом с ним, повиливая загнутым хвостом, семенила Белка. Замыкали ватагу Кеша Упадышев и Гриня Замотаев. Яркое майское солнце нещадно палило с безоблачного неба. Пока миновали поляну от околицы до автотрассы, на лысине Упадышева выступила испарина. Вытирая ладонью пот, Кеша то и дело поправлял на ногах тапочки.

– Говорил тебе, переобуйся. Не послушал, теперь маешься. Я вот сапоги ни на что не сменяю, – сказал идущий следом Замотаев.

– Ты бы с радостью щас поменял их на водку, да дураков нету на такой обмен, – отпарировал Кеша.

– Не плети что попало, – буркнул Гриня.

Молча перешли через трассу. В лесопосадке стало сумрачно. Повеяло приятной прохладой. Густая хвоя высаженных ровными рядами сорокалетних сосен вперемешку с пихтами надежно укрывала от палящих солнечных лучей. Семенившая возле Ромки Белка внезапно прыгнула вправо и пулей устремилась в чащу. Через недолгое время из чащи послышалось удаляющееся тявканье.

– За лисой погналась, – пояснил Егор Захарович.

– Она и в прошлый раз здесь двух лисиц выгнала, – сказал Ромка. – Я тогда за лесопосадкой был, у березового колка, и видел, как рыжие огневки прытко удирали по полю к кустарнику.

Все остановились в ожидании. Тявканье быстро утихло. Наступившую тишину нарушали лишь порхавшие в кронах деревьев птахи да в пожухлой прошлогодней траве изредка шуршали юркие мыши.

– Ну, чо стоим? Кого ждем? – не вытерпел Упадышев.

– Белку дожидаемся, – ответил Егор Захарович. – Она должна к нам вернуться.

– Должна, но не обязана.

– Ты, Кеша, сегодня на редкость разговорчивый, – сказал Богдан Куделькин.

– Это его контузило при взрыве банки с первачом, – мрачно проговорил Замотаев.

Упадышев под общий смех повернулся к нему:

– Заглохни, юморист хренов.

Назревающую перебранку прервал приглушенный собачий лай, доносившийся с того места, откуда несколько минут назад слышалось тявканье.

– Чо она гавкает, дед Егор? – спросил неугомонный Кеша.

– Зовет к себе, – прислушиваясь к лаю, ответил старик. – Надо, парни, идти туда.

– Пойдемте, – сказал участковый.

Упадышев скосил взгляд на прикрытую поясом летней милицейской рубахи кобуру и вроде из любопытства поинтересовался:

– У тебя, Саня, пистолет заряжен или с пустой кобурой щеголяешь?

Двораковский усмехнулся:

– Заряжен, не трусь.

– Да я ничего. Гриня затрусился, как умирающий кролик.

– Не вали с больной головы на здоровую, – пробурчал Замотаев.

Идти пришлось совсем недолго. Лающая Белка сидела у края неглубокой лощинки, окаймленной густыми кустами жимолости. Увидев приближающихся людей, она прекратила лай, словно хотела сказать: «Я свое дело сделала, дальше разбирайтесь сами». А разбираться было с чем. На дне лощины среди почерневшего и почти истаявшего снега лежали два полураздетых мужских трупа. Лица и босые ноги так изгрызли лесные зверьки, что о визуальном опознании не могло быть и речи. У одного из трупов напрочь отсутствовала кисть левой руки.

«Подснежники» оттаяли, – нахмурившись, сказал участковый.

– Ни хрена себе цветочки… – полушепотом выдохнул Кеша. – Убийственно тяжелый сегодня день.

– Кто их так сильно изгрыз? – будто сам себя спросил Богдан Куделькин.

– Хорьки поработали, – присматриваясь к трупам, определил Егор Захарович. – А руку отгрызли лисы.

– Не собака?

– Нет, Белка падалью не питается.

Куделькин посмотрел на участкового:

– Звони, Саша, в райцентр. Без прокурора тут не разобраться.

– В этом деле и прокурору, и следователю с оперативниками много будет мороки, – доставая мобильный телефон, хмуро проговорил Двораковский.