Париж на час - Анна Дубчак

— Помню, как же. Все в порядке. Ты не переживай, я привыкаю, как ты выразилась, к нашему новому положению вещей. И рад, что ты находишь время, чтобы приготовить ужин. — Он снова покраснел, потому что хотел сказать совсем не то. Он хотел признаться ей в своей любви, что он гордится ею, что она, несмотря ни на что, настояла на своем и вышла на работу. Что купила самокат и помолодела вмиг, превратилась в девчонку! А сказал зачем-то про ужин, и получилось грубовато, мол, спасибо, что не забываешь меня и готовишь мне еду.

— Уж за такой ужин извини! Но со вчерашнего дня в холодильнике есть и борщ, и котлеты…

И вдруг она расхохоталась.

— Прямо джентльменский набор — борщ и котлеты.

— Почему джентльменский?

— Не знаю… — Она пожала плечами. — Я хотела сказать, такой русский домашний хрестоматийный семейный набор — борщ и котлеты. А почему тебя так зацепило это слово?

— Дело не в тебе. А в зонте… Зонт-джентльмен.

И Седов рассказал жене о том, что в квартирах подозреваемых, которых, кстати говоря, он всех отпустил (хотя просто обязан был арестовать и поместить в СИЗО), были найдены совершенно одинаковые зонты.

— Я и говорю — история куда более сложная, чем кажется, и ты правильно сделал, что отпустил их всех, чтобы проследить, что они будут делать, захотят ли встретиться и обсудить, как вести себя дальше, да? — поддержала его Саша.

— Знаешь, у тебя даже яичница получилась вкусная, особенно бекон… — Валерий отодвинул от себя тарелку, Саша поставила перед ним большой бокал с чаем. — Варенье? Клубника? Черная смородина?

— Смородина. Спасибо, Сашенька.

Он хотел, чтобы этот вечер перешел в страстную ночь, чтобы Саша была нежна с ним, чтобы они любили друг друга до утра, как в самом начале их отношений. Она буквально за несколько дней так преобразилась, похорошела, что он даже растерялся. Его ли это Саша? Все, что с ней происходит, как-то связано с ним, с ее желанием вызвать в нем притихшие чувства?

Саша поправила упавшую на лоб золотистую прядь волос, улыбнулась мужу.

— Знаешь, у тебя сейчас такой вид, будто бы ты не уверен, что все сделал правильно. Сомневаешься, не ошибся ли ты, отпуская их всех? Повторяю — ты все сделал правильно. Что-то там не так. Ну, давай рассуждать. Предположим, все они собрались, чтобы убить Вершинина. То, что вся четверка появилась в квартире в назначенный час, уже говорит о сговоре, так?

— Да, но они могли собраться не для того, чтобы кого-то убить, а по другой причине.

— Понимаешь, если бы это была вечеринка, то все-таки не в одиннадцать часов, так? Вот зачем бы они все там собрались?

— Понятия не имею.

— Хорошо. Идем дальше. Если бы они планировали убийство, разве Рыжова согласилась бы, чтобы это произошло в ее квартире?

— Однозначно, нет.

— А Халин, который снимает эту квартиру, ему, вот скажи, нужна была бы такая головная боль? Да это прямая дорога в тюрьму!

— Да я понимаю все…

— Теперь Лера Самсонова. Благополучная риелторша, богатая тетка, у которой все в полном порядке, плюс молодой любовник-игрушка под боком. Вот ей зачем вляпываться в это убийство? Зачем всаживать кухонный нож в живот Вершинина?

— Не знаю, но на ноже ее пальцы! И зуб ее, мы проверили еще раз, это ее имплант нашли на полу в квартире Рыжовой.

— Подкинули! И нож подкинули, и зуб тоже. Причем зуб подкинул тот, кто напал на нее и кто отлично знал все ее грешки. Уверена, что ее клиентка Анжелика, с мужем которой она переспала, вряд ли стала бы нанимать кого-то, чтобы Лере выбили зуб, да при этом еще и подсказали, откуда ветер дует. Зачем бы ей так подставляться? Этого просто не может быть. Предполагаю, что за Лерой кто-то следил.

— Как и за всеми ними. У меня тоже такое впечатление создалось. А теперь еще следят и за мной, руководят мною.

— Глупости! Никто тобой не руководит. Но давай двигаться дальше. Халин. Он проживал в этой квартире, поэтому пользовался там всем, в том числе и ножом. Поэтому уж его-то отпечатки повсюду понятны.

— Но у него мотив! Убит муж его любовницы!

— Да, тут не поспоришь. Но тогда скажи, если бы он решил убить своего соперника, стал бы он это делать в квартире, которую снимает?

— Он мог бы это сделать, если бы не планировал, если бы, к примеру, Вершинин их выследил и застал, что называется, жену в койке с любовником. Произошла сцена, скандал, Вершинин набросился на Халина, тот побежал на кухню от него, схватил нож и всадил в него…

— Да, такое могло произойти. Но разве одного, ну, максимум двух ударов ножом было недостаточно, чтобы его убить?

— Лариса на эмоциях могла добавить. Хотя на ноже ведь нет отпечатков ее пальцев!

— У нее алиби, поэтому и следов на ноже нет. И знаешь, что меня больше всего напрягает? У меня такое чувство, только ты не смейся, будто бы кто-то заставил всю эту четверку оставить на ноже свои следы.

— Кто?

— Тот, кто все это и организовал. Кто ненавидел Вершинина и чужими руками убил его. Ну не тянут все они на убийц! Глупое, я бы даже сказала, какое-то бездарное убийство. Чтобы средь бела дня собралась такая разношерстная компания и завалила огромного, крепкого мужика? И кто потом выбросил нож в канализационный колодец?

— Не знаю…

— Ну, про зонты я тебе рассказал. У всех четверых, вернее, у пятерых (!), и у Вершинина в квартире тоже этот зонт.

— Получается, их связывает этот символ. Зонт. Словно они все пятеро под зонтом, понимаешь? Как бы защищены — от дождя, но на самом деле от проблем. Они — все вместе. Символично, согласись.

— Понимаешь, если бы, к примеру, у каждого из них был тоже зонт, но какой-нибудь разноцветный или просто огромный, под которым действительно можно было бы спрятаться, то можно еще предположить какой-то намек на защищенность и на связь между ними. Но эта бабочка и цилиндр, прикрепленные к зонту! Зонт и без этих гендерных деталей явно мужской. Но не просто же так зонт превратили в какой-то символ.

— Ну да… И что, никто и ничего не рассказал про зонт? Никто не проговорился?

— Я отпустил их всех, чтобы они хорошенько подумали обо всем. Объяснил, что здесь каждый за себя и кто скорее расколется, тому скостят срок. А то и вовсе отпустят, даже если этот член компании присутствовал при резне. Если расскажут про зонты, многое может проясниться. Хотя у меня создалось такое впечатление, будто бы они и сами-то относятся к зонту несерьезно… Впрочем, кто-то, Татьяна Абрамова, например, поначалу в разговоре с Воронковым бросила через плечо, мол, какой-то тип подарил, а когда я ее допрашивал и начал расспрашивать про зонт, у нее было такое выражение лица, как будто бы она что-то вспомнила и испугалась. Но тоже ничего не рассказала.

— Значит, все молчат? Странно.