Ночь с Каменным гостем - Антон Леонтьев

– Чего ты улыбаешься? – спросила секретарша.

Я смутилась, не говорить же ей, что меня рассмешила картинка, наверняка, за исключением нескольких незначительных деталей, соответствующая реальному положению вещей.

Я сделала погромче последний хит, который лился из приемника, и ничего не ответила. К больнице, куда была помещена Кира Компанеец, мы прибыли в начале девятого вечера. До этого я позвонила Виолетте и попросила ее составить мне компанию. Та нехотя согласилась. Мне снова бросилась в глаза ее скрытая неприязнь к профессорше.

– Я тебя здесь подожду, – сказала Вета, усаживаясь в кожаное кресло под плакатом, изображавшим злобную синюю дылду – бациллу дизентерии, выбирающуюся из воды на пляж, с которого врассыпную бегут испуганные отдыхающие в полосатых купальниках. С другой стороны висел плакат, призывавший «табакоманов» завязывать с курением.

– Я не буду скучать! – заявила Вета и схватила журнал, лежавший на столике. Пальчиком моя помощница указала на антиникотиновый плакат и сказала: – Дана, ты ведь знаешь, что курение до добра не доведет. Может, бросишь?

– Читай! – велела я.

Раскрыв журнал, Веточка сделала вид, что погрузилась в чтение.

– Ты уверена, что хочешь читать сие? – спросила я: журнал назывался «Венерические заболевания и методы их предотвращения». Веточка замотала головой и в ужасе отбросила издание со страшными фотографиями жертв разнообразных пороков.

Она полезла в объемистую сумку, которую вечно таскала с собой, извлекла небольшую черную книжицу и, раскрыв ее, немедленно углубилась в чтение. Я присмотрелась повнимательнее – мне было интересно, произведения каких авторов предпочитает Вета: Кафки, Сартра, Набокова или, на худой конец, Холенбека?

Веточка, забыв обо мне, в упоении поглощала детективчик Татианы Устиняк – я разглядела на обложке имя одной из императриц современной детективной прозы. Ну надо же, умилилась я, моя помощница сходит с ума от романтических историй из современной жизни столичных Золушек с непременным хеппи-эндом. Это так соответствует характеру Веточки – наивная малышка все еще надеется на лучшее и ждет принца на белом коне в развевающемся алом плаще, ведь принц, как она уверена, увезет ее в королевский замок. Я же знаю: «прынцев» на белом коне надо чураться, как чумы, ибо все, что достается нам, вечно их ожидающим, – вовсе не страстная любовь и неземное блаженство, а обязанность присматривать на королевской конюшне за белым Буцефалом, а потом отправляться в королевскую прачечную, чтобы отстирать заляпанный грязью алый плащ супруга-«прынца», покуда муженек пропадает неизвестно где, развлекая иных «прынцесс». Не желая разрушать веру Веточки в пасхально-рождественские чудеса, я натянула халат и отправилась вслед за низенькой медсестрой по бесконечным коридорам.

Медсестра подвела меня к одной из дверей, постучала, приоткрыла ее и, улыбнувшись, сказала:

– Прошу вас, здесь лежат наши VIP-пациенты!

Как занимательно, подумалось мне, значит, профессор Компанеец входит в разряд «очень важных персон». Хотя она наверняка знает всю медицинскую братию в столице. Я очутилась в просторной комнате, больше похожей на номер дорогого отеля или элитного пансионата. Стены были выкрашены краской нежного персикового цвета, несколько картин с абстрактными мотивами украшали их, в углах стояли напольные вазы со свежими цветами – белыми гладиолусами и желтыми георгинами.

Кира лежала на кровати, углубившись в чтение толстенной книги. Выглядела она превосходно, только шея была замотана бинтами. Перед ней замер высокий сутулый человек с седой шевелюрой и в роговых очках.

Увидев меня, профессор отложила книгу, сняла очки и, сползая с кровати, радостно воскликнула:

– Дорогая Даночка! Как я рада, что вы навестили меня!

– Кира Артемьевна, лежите, лежите, – сказала я, – вам требуется покой!

Она махнула рукой и ответила:

– Даночка, я абсолютно здорова! Меня завтра выпишут. Собственно, не было никакой надобности в том, чтобы я оставалась в больнице так долго.

– Но ваше ранение… – начала я.

Кира поправила повязку на шее и ответила:

– Дана, это сущие пустяки! Он не успел причинить мне вреда, но в его намерения это, как я понимаю, и не входило. Пока не входило! Разрешите представить профессора Штайна, моего начальника!

Субъект в очках произнес:

– Безмерно рад, что застал вас in optima forma[11], Кира! К сожалению, мне пора! Я вас навещу завтра вечером!

Он вышел, Кира предложила мне сесть и мечтательно произнесла:

– Я в восторге от профессора Штайна! Мы знаем друг друга уже более тридцати лет, и я все жду, что он вот-вот сделает мне предложение! Увы, он такой стеснительный и весь поглощен наукой!

Глаза ее заблестели, и я поняла, что она питает к своему начальнику чувства совсем не платонические. Кира протянула мне талмуд, который она штудировала. «Психология серийных убийц», прочитала я название.

– Моя настольная книга, Даночка – сказала Кира, – монография известного американского психиатра, который на протяжении двадцати пяти лет посетил в тюрьмах и психиатрических клиниках более трехсот личностей, совершивших серийные убийства.

Меня снова охватила паника. По-видимому, мои чувства отразились на лице, так как профессор «успокоила» меня:

– Даночка, будем откровенны, я знаю, что опасность грозит и мне.

– И мне тоже! – выпалила я и поведала Кире все, что случилось со мной за последние двадцать четыре часа, в том числе и о знакомстве с Виолеттой – дочкой Вулка Климовича.

Профессор, слушая меня, вздыхала, а когда я закончила, провозгласила:

– Значит, мое предположение было верным! Кто-то решил подражать обоим Вулкам!

– Но для чего, Кира? – спросила я. – Какой в этом толк?

– Думаю, что основной мотив – жажда славы и внимания общественности, – пояснила она. – Очень многие маньяки совершают ошибки и позволяют поймать себя, потому что разрываются между страстью продолжать убийства и непреодолимым желанием сделать так, чтобы весь мир увидел их подлинное лицо. О, если бы вы знали, Даночка, как они любят говорить о своих деяниях, многие готовы пойти на все, лишь бы о них сообщили в новостях или написали книгу!

Дверь раскрылась, появилась Виолетта Лурье. Я отметила, что лицо профессорши болезненно искривилось, когда она ее увидела, и тем не менее Кира любезным тоном, насквозь фальшивым, просюсюкала:

– Дорогая Виолетточка, как я рада вас видеть!

– Добрый вечер, Кира Артемьевна, – ответила та и протянула букет увядших пурпурных астр. – Как ваши дела?

– Ну, как видите, Виолетта, маньяк не довел до конца свое черное дело, – ответила та. – Хотя, думается, некоторым так бы этого хотелось!