Страх никогда не стареет - Геннадий Сорокин

– Я лично никому такой чуши не говорила.

– А муж мог прихвастнуть, что, мол, планируем завести ребеночка? Мог ведь? Чтобы свой престиж поднять?

– Пожалуй, мог. Но если бы я о таком узнала, он бы крупно пожалел. Ой как пожалел бы!

– Черт с ним! Давай про Инну. – Я продолжал настаивать на своем.

– А что про нее рассказывать, ее-то в то время не было.

– На фотографии в кабинете, ориентируйся по ней, какой период? До или уже?

– Та, где мы на море все вчетвером? Уже начиналось. Но все произошло по приезде, а Инна как раз в конце того лета поступила в институт и потом приезжала только на каникулы. И то зимой не всегда приезжала. Может, она и догадалась, но у нее времени не было бы всё подстроить. Хотя какое время года на той видеозаписи, я не скажу.

– А Фаина вас застала до событий на пленке или после?

– Саша, ну не помню я. Ты пойми, прошло много-много лет. Да и что, я должна каждый раз помнить? Одно точно скажу, все это до смерти матери. После ее смерти мы в этом кабинете больше ничего не делали, перебрались в их спальню. Теперь скажи мне, только честно, я не обижусь, а что бы ты стал делать, если бы узнал про свою жену такое?

– Лучше бы я про свою жену «такое» узнал.

– У тебя проблемы с женой? – живо встрепенулась она.

Я к этому времени сидел на диване, а Наталья прохаживалась по кабинету. За окном опустилась быстрая весенняя темь, стал постукивать по стеклам неспешный дождик. Огонек сигареты в ее руке описал плавную дугу и закончил свой путь в пепельнице на столе.

– Я прошу тебя, скажи, вот ты…

– Наташа, сказать честно, ты задолбала меня своими дурацкими вопросами. Я тебе русским языком сказал, что мне на это наплевать. Ну, сама посуди, если я перед свадьбой не поинтересовался, не спала ли невеста со своим отцом, сватом, братом, то потом-то что крыльями трепыхать? Все, поезд ушел. Если нужна жена, то и живи с ней, как ни в чем не бывало. Если стало сильно противно, то разведись. Хотя я не представляю, как после этого с тестем общаться.

Она села рядом, уткнувшись лицом в мое плечо. Какое-то время мы помолчали. Потом я плавно уложил ее на диван, пристроился рядом и начал целовать. Она гладила меня по спине, наткнулась на пистолет за поясом брюк, вытащила его и бросила на пол. Скоро к пистолету присоединились детали ее одежды, потом моей. Потом… Потом было мне очень хорошо. Так хорошо, что я не помню, когда я так забывался с женщиной, что потерял счет времени и чувство пространства. Ее ласки вышибли в неведомое никуда мою блядливую жену, мертвого сенатора, его убийцу, Главный сервер, начальство в Москве, Фаину с кинжалом и горничную, ворующую кофе. Все сгинуло, остались только она и я. Она хотела меня, а я хотел ее, чуть ли не с первого дня знакомства. И я знал, вернее, чувствовал, что она будет моей, и не ошибся ни в ней, ни в том, что это произошло, ни в том, как это всё произошло.

Мгновения небытия сменились реальностью.

Наталья, притихшая и умиротворенная, лежала раздетая на диване. Перешагнув через одежду на полу, я прошел к столу, машинально щелкнул выключателем «глушилки», взял две сигареты для нас и уселся рядом. Этих мгновений оператору связи хватило, чтобы произвести соединение моего телефона со многими, кто в недоумении вместо меня выслушивал компьютерную женщину, которая сообщала, что я вне зоны связи. Да и она не врала. Я был вне всего.

Телефон на столе затрясся от вибрации, засиял дисплеем и загремел знакомой мелодией.

– Тебе уже звонят, – устало констатировала Наталья.

– Твою мать, бля! – дико завопил телефон голосом Щукина. – Где тебя, твою мать, носит? Ты куда, бля, делся? Совсем, мать твою, охренел? Девчонку нашли! Она у меня, твою мать! Но ее уже забирает следователь, мать его! Ты когда будешь, а то он уже от злости рычать начал?

– Все, еду уже!

Следом Сергей:

– Геннадьевич, ты…

– Я еду. Знаю. Черт с ней, с девкой, отдавайте ее следователю. Как-нибудь выкрутимся.

Я стал одеваться. Наталья приподнялась, потянулась, закурила. Подошла ко мне и заботливо сунула прикуренную сигарету.

– Нашли девчонку, с которой был мой отец?

– Да, ее.

– У тебя будут неприятности?

– Наташа, плевать мне на это! Как-нибудь разберусь. Как тебе?

– У мужчин какой-то вечный комплекс. Я что, должна была визжать от удовольствия? Тебе бы от этого было приятнее? Ты бы чувствовал себя более крутым мужчиной? В другой раз, если он будет, сразу же начну так стонать, что испугаешься.

– А ты хочешь, чтобы был другой раз?

– Не будь скотиной, не опошляй этот вечер.

– Извини. Ты меня проводишь? А то я и сам уже прилично ориентируюсь в этом доме.

– Ты на машине?

– Конечно же, нет! Кто же знал, что все так получится.

– Возьми мой «Лексус», – она, приводя себя в порядок, собрала распущенные и растрепанные волосы в пучок и, взяв резинку, стянула их за спиной в «конский хвост». – Завтра позвонишь, скажешь, где забрать.

– А ты? Впрочем, догадываюсь.

– Догадываться не надо. В гараже стоят еще два отцовских автомобиля. Ему они уже ни к чему. Пошли?

Пока двигатель серебристого лимузина прогревался, я целовал ее. Я был счастлив. Вечер удался.

Наступила ночь. Во мгле небосвода звезд видно не было.

Для приличия я неспешно отъехал от особняка Сарибековых, свернул за угол и плавно вдавил педаль газа, выжимая из подаренного Наталье Ралифовне автомобиля все, что заложили в него конструкторы и проектировщики корпорации «Тойота». Что говорить, техника отменная! Если бы у нас вся милиция ездила хоть на чем-то подобном, глядишь, и преступлений стали бы раскрывать больше. Словом, я, как почтенный господин, подрулил прямо к крыльцу главного управления внутренних дел Новосибирской области. На крыльце покуривали четверо. Двое в форме мне не знакомых, очевидно из наряда дежурной части, Щукин и Сергей. Незнакомцы при виде того, кто вылез из шикарного авто, промолчали. Щукин длинно и витиевато выразился, а Сергей воскликнул:

– Наши акции идут в гору! Александр Геннадьевич, дашь покататься? Класс машинка! Давно хотел попробовать на такой проехаться.

Тут надо сказать, что покойный Ралиф Худатович велел ГИБДД номера на всех принадлежащих ему автомобилях начинать с цифры девяносто семь, по его мнению, приносящей удачу. Буквы государственных номеров были «ССН» – «Сенатор Сарибеков Новосибирск». Больше во всей области никто такого буквенного и цифрового сочетания не имел. Я приехал на автомобиле с номером «С 974 СН», что для посвященного означало, что это личный автомобиль Сарибековой Насимы Ралифовны, девушки во всех отношениях уважаемой и положительной.

Пришедший в себя заместитель начальника криминальной милиции отшвырнул окурок и спросил: