Присмотри за мной - Ана Мелех

Через пару часов курю в машине и жду, пока Игорь решит последние вопросы. Он не спешит, и я вполне могу его понять. Скорее всего, ему уже хочется меня придушить. И вряд ли ему приятно сейчас видеть меня, ведь все, что происходит – моя вина.

На улице уже почти стемнело. Густые сумерки скрывают детали и обнажают инстинкты. Ведь если сейчас где-то затаится опасность, то только инстинктивные чувства могут помочь мне ее избежать. Что за ерунда лезет в голову?

– Ты в порядке?

Пугаюсь, когда дверь со стороны водителя открывается, и Гордеев плюхается на сидение. Невроз я буду лечить еще долго. Если выживу, конечно.

– Да, – выбрасываю недокуренную сигарету в приоткрытое окно. – А ты?

– В полном.

– Игорь…

– Он мне не родной брат, – перебивает меня Игорь. – Мать жила с Арсением какое-то время. Но они быстро разошлись.

Молчу, жду, когда он продолжит.

– Я боялся, что ты все поймешь и будешь меня подозревать еще тогда, когда пропал Арсений, – Гордеев положил руки на руль, сжал его так, что побелели костяшки пальцев с давними шрамами. – Но ты даже не обратила внимание на то, что Даня мне тогда говорил.

– А Элла Валентиновна? – боясь спугнуть откровенность, вдруг возникшую между нами.

– Просто хотела дать мне подзаработать, – уголком рта улыбнулся Игорь. – Она привозила мне таблетки ночью. Я выходил, чтобы их забрать. Ну и поболтал с ней немного.

Я непроизвольно выдыхаю. Все оказалось гораздо проще, чем я успела себе надумать. Но это не дает ответы на мои главные вопросы.

– Игорь, можешь одолжить мне телефон? – спрашиваю я. – Мой разбился.

Гордеев протягивает свою трубку, и я поспешно ищу в интернете номер Никитиного офиса. Он уже должен был что-то разузнать. Номер оказывается простым до невозможности, еще раз напоминая этой простотой, насколько сильно мы привыкли полагаться на смартфоны, что не можем запомнить даже элементарного.

– Света, это… – начинаю я, но девушка секретарь меня перебивает.

– Валерия Сергеевна? Никита Витальевич не мог вам дозвониться, просил соединить сразу, если вы вдруг объявитесь.

– Хорошо, – я не успеваю ее поблагодарить, потому что в следующую секунду динамик уже передает мне взволнованный голос Никиты.

– Лера? Хорошо, что ты позвонила.

– Ты что-то нашел? – сразу перехожу к делу я.

– Мне нужно знать, где ты взяла именно эти даты рождения и смерти?

– На Крестовском кладбище есть такая могила, – смотрю на Игоря, и он перехватывает мой взгляд.

– Да, я так и подумал, что оттуда, – хмыкает Ник, радуясь своей проницательности. – Вряд ли бы ты бродила по другим кладбищам.

– Никит, ты молодец, – закатываю я глаза. – Скажи, что нашел.

– На Крестовском кладбище нет захоронения Волкова Максима Николаевича.

– То есть, как нет? – с каждой новостью мне все сложнее понимать, что происходит. – Я своими глазами видела это имя и эти даты на надгробье.

– А вот так. Такого ребенка там никогда не хоронили. И я понятия не имею, что ты видела. Но, – Никита задумался. – Если ты мне скажешь точное место захоронения, я, возможно, смогу нарыть что-то еще.

– Да, хорошо, – киваю я. – Перезвоню тебе в ближайшее время.

– А на счет второго…

– Пока, Никит.

Я кладу трубку, пока Игорь не услышал, что я просила пробить и его.

– На кладбище? – спрашивает Гордеев, поворачивая ключ в замке зажигания.

– Игорь, ты уверен, что ты…

– Я в порядке, Лер.

Машина срывается с места, оставляя позади злополучный дом. Я смотрю на руки Игоря и непроизвольно сравниваю их с другими руками, которыми я позволяла себе любоваться совсем недавно. Ладони Гордеева шире, пальцы чуть более узловатые, на коже больше шрамов правильной и неправильной формы. Думаю, часть из них он вполне мог оставить собственноручно.

– Ты чего так смотришь? – он отвлекает меня от раздумий.

– Думаю, как непроста стала моя жизнь, – почти честно отвечаю я.

– У тебя проблемы с принятием, если ты считаешь, что непростой она стала только сейчас, – хмыкает Гордеев, и я, вместо того, чтобы огрызнуться, усмехаюсь в ответ.

– Наверное, так.

– Ты точно здорова?

– Понятия не имею, – пожимаю плечами я. – Вполне вероятно, что я уже лежу в дурке под препаратами.

– Ох, как не толерантно называть мой второй дом так примитивно, – притворно хмурит брови Игорь.

– Еще чуть-чуть, и, возможно, это заведение станет моим единственным домом, – вздыхаю я.

– Эй, ты чего, Валерия Сергеевна? – он дотрагивается до моего плеча. – Со всем мы разберемся, пройдешь терапию, супервизию и вернешься к своим дурикам, таким, как я. Может быть, я даже запишусь к тебе на прием.

– Тебя я консультировать не буду никогда.

– Что это за дискриминация?

– Ты… – пытаюсь подобрать слово, и не могу.

– Не чужой. Все я понимаю, Лерка. Просто дразню тебя.

– Зачем?

– Чтобы тебе было весело, и ты не возвращалась к нему.

От такой честности у меня пропадает дар речи. Понятия не имею, что я должна сейчас сказать.

– Если честно, я думал, что не найду тебя в машине, – Игорь бросает на меня косые взгляды, стараясь уследить за моей реакцией. – Конечно, он ждет тебя где-то. И ты должна была сразу вернуться, когда все решится. Так почему осталась?

Молчу, смотрю прямо перед собой на убегающую под колеса дорогу.

– Я думаю, что ты его боишься. Он ведь выбивает у тебя почву из-под ног. Так?

– Хватит.

– Лера, я же добра тебе желаю.

– Игорь, хватит! – неожиданно для себя рявкаю я.

– Да без проблем, – поджимает губы Гордеев.

Мы подъезжаем к кладбищу в молчании. Я раздумываю над тем, стоит ли сказать Игорю, что я практически уверена в том, что Даня узнал Макса перед смертью. Мне хочется поделиться своими догадками хотя бы с кем-то, но не уверена, что после этого Гордеев меня отпустит. И не уверена, что в скором времени не сорвусь и не побегу к Максу, как преданная собачонка. Мне стоит быть более сильной, но…

– Как думаешь, дядя Сема еще не спит? – словно и не было между нами неудобного разговора спрашивает Игорь.

– Скорее всего, он уже мертвецки пьян, – бросаю я. – Ты ведь дал ему достаточно денег.

– Не жадничай, – Гордеев глушит машину. – Ворота-то закрыты. Перемахнешь через забор?

– А у меня есть выбор?

Мы выбираемся на улицу, и меня пробирает озноб от прохладного ветерка. Игорь для надежности все же дергает кованую калитку и, убедившись, что она действительно заперта, оборачивается ко мне.