Сколько стоит твоя смерть - Ирина Градова

– Хорошо, я постараюсь все уладить, – сказал он. – Можете подождать минут двадцать?

* * *

Интернет в деревне работал плохо. К счастью, дом Тахира располагался на возвышении, и мне, выйдя наружу, удалось «поймать» спутник. Все, что я обнаружила в Сети об эпидемии на Мадагаскаре десятилетней давности, – несколько скупых статеек. Даже описание симптомов давалось неполное, но то, что я прочла, действительно могло указывать на менингит. Странно, что никому не пришло в голову исследовать возбудитель, ведь от него умерло большое количество народу. Может, из-за того, что европейцы не пострадали, никто не заинтересовался болезнью?

Вернувшись в дом, я решила немного прибраться и поразмышлять – ничто так не способствует мыслительному процессу, как физический труд. Взяв швабру с длинной деревянной ручкой, стоявшую в углу, я уже принялась за дело, как вдруг дверь распахнулась и вошел Тахир. За ним, словно тень, скользнула Физа, бросив на меня злобно-подозрительный взгляд: а я-то надеялась, что животное, отправившись на охоту, не появится до вечера! С первого взгляда на лицо кашмирца я поняла, что что-то случилось.

– В чем дело? – спросила я. – Неприятности?

Он поднял на меня хмурый взгляд и ответил, словно бы нехотя:

– Марсель умер.

– Как?!

– Его тело выловили в районе Каналов.

– То есть… его убили?

Тахир молча кивнул и тяжело опустился на стул.

– Как вы узнали? Что говорят в полиции?

– Ив приезжал. Мы съездили на опознание. Полицейские уверены, что на Марселя напали с целью ограбления.

– Ну да, разумеется! – фыркнула я. – Ивана застрелили террористы, потом пропала журналистка, которая с ним общалась, а после погибает человек, которого мы попросили помочь! Вам не кажется, что это слишком уж невероятная цепь совпадений?

– И не забывайте о том, что вы тоже едва не погибли, – вздохнул он, запуская пятерню во взъерошенную шевелюру. – Во что это мы вляпались, мадам, с вашей легкой руки?

Я пожала плечами. Если подумать, ситуация выглядит неутешительно, а на руках у нас нет никакой информации.

– Когда Ив вылетает в Париж? – поинтересовалась я.

– Уже. У него двое суток на то, чтобы хоть что-то найти: Ива не отпускают на более долгий срок. Завтра мы с вами съездим в деревню, о которой вы рассказывали. Как она называется?

– Не помню… Надо найти Андрэ, он знает дорогу.

– Значит, с утра съездим в Тану и прихватим вашего гида.

Он поднялся и подошел к умывальнику.

– Хотите кофе? – спросила я.

– Неужели вы сварите? – недоверчиво усмехнулся кашмирец уголком рта. – Вы это умеете?

– Я умею варить кофе. Это единственное, что я делаю по-настоящему хорошо. Но я не готовлю.

– Совсем? – изумился он.

– Ну, с полуфабрикатами справляюсь…

– То-то я смотрю, вы недоедаете: в вас недостает по меньшей мере килограммов пяти-шести.

– Зато мне не приходится предпринимать усилий, чтобы похудеть! – обиделась я. Всегда гордилась своим телом, в котором нет ни грамма лишнего жира, а ему, видите ли, не нравится… Тоже мне, ценитель женских прелестей!

Кофе я все же сварила – после того как кашмирец разжег очаг. В шкафчике над столом обнаружились весьма неплохие зерна, кроме того, я нашла корицу и ваниль, которые добавила в медную джезву с толстым стальным дном.

– Отличная вещь! – похвалила я.

– Я везде вожу ее с собой, – сказал Тахир. – Она из Индии. Там знают толк в подобных вещах.

Все время, что занималась кофе, я ощущала на себе взгляд кашмирца. Он наблюдал за каждым моим движением, словно в ожидании, что я совершу ошибку и тогда уж он сможет вдоволь поглумиться. Однако не дождется: если уж я в чем-то и являюсь экспертом, так это в кофе! Поставив перед Тахиром чашку с готовым напитком, я сказала:

– Можете оценить. Я добавила сахар, но, если вы пьете черный…

– Все в порядке, – перебил мужчина, беря чашку. – Я выпью такой, какой вы считаете наилучшим.

Усевшись напротив, я внимательно следила за выражением его лица.

– Отлично получилось, – неожиданно улыбнулся Тахир, и улыбка вновь преобразила его лицо. – Вы и вправду хорошо варите кофе, и за это вам можно простить неумение готовить другие блюда!

– Ну спасибо! – с облегчением выдохнула я, чувствуя, что в моем возгласе недостаточно иронии. – Мне пришлось бы покончить с собой, если бы господин не одобрил!

– Хватит бодаться! – примирительно поднял руку Тахир. – Вы заметили, что мы все время как будто делим что-то?

– Еще бы не заметить, но не я это начала!

– Хорошо, – вздохнул он, – беру всю вину на себя.

– Как благородно!

– Давайте закроем тему раз и навсегда. Я отнесся к вам предвзято с самого начала. Вы – бывшая жена Ивана, моего друга, человека, которого я любил и уважал. Он так и не сумел пережить вашего разрыва.

– Но мы расстались по обоюдному…

– Не перебивайте, ладно? Не сомневаюсь, что вам так и казалось – что вы разошлись по взаимному согласию, но я видел Ивана и слышал, как он о вас говорил. Он вас ни в чем не винил, но я, не зная лично женщину, бросившую моего друга, не мог не испытывать к ней враждебности. Когда мы встретились, я повел себя не лучшим образом, но теперь вижу, что ошибался. В разрыве всегда виноваты двое, но один бросает, а второй остается. Никогда не бывает, чтобы люди разошлись в разные стороны, обо всем забыв – кто-то из них страдает больше. В вашем случае это определенно был Иван.

Я молчала, не зная, что сказать. Может, я и в самом деле верила в то, что удобнее всего? Удобно было полагать, что Иван согласен со мной, считая, что мы не подходим для совместной жизни и страсть, сведшая нас вместе, была случайной вспышкой, нарушившей дружеские отношения, позже вновь вернувшиеся в прежнее русло. Неужели мой бывший муж обсуждал со своим другом наши отношения?

– Вы заметили, что впервые не пытаетесь спорить? – тихо спросил Тахир. – Это что-то новенькое!

Я не могла поднять на него глаз. Это и впрямь что-то новенькое, не похожее на меня – чувство вины? Я никогда не испытывала его по отношению к Ивану. Или испытывала? Потому и примчалась сюда, едва узнав о том, что он погиб? Может, я пытаюсь искупить то, в чем сама себе не хочу признаваться? С тех пор как мы расстались, командировки Ивана становились все более длительными, словно он стремился находиться как можно дальше от России. От меня?

– Когда я увидел вас впервые, – продолжал между тем кашмирец, – такую самоуверенную и независимую, готовую вцепиться