Лягушка Баскервилей - Дарья Донцова

Домработница не успела сказать, что она не Роза, –незнакомая женщина скороговоркой выпалила текст и отсоединилась, не ожидаяответа.

Ничего не понимающая Таня сунула аппарат в кресло, но потом,поразмыслив, вынула его и выбросила в мусорник на улице. Если неизвестная теткав конце концов дозвонится до жены Павла и расскажет, что общалась с кем-то,Таня окажется ни при чем. Роза посчитает аппарат потерянным, а мало ли кто могнайти его и выслушать торопливую речь звонившей. По какой причине Розалиязавела себе второй аппарат, Таню не касается. Главное правило хорошей прислугизвучит так: никогда не демонстрируй хозяевам, что сумела сунуть нос в ихсекреты. И Таня давно убедилась в верности данного постулата. Она хорошо знала:если желаешь долго работать на одном месте, следует поддерживать ровныеотношения с нанимателями, без панибратства и фамильярности, и никогда ненабиваться им в друзья. Но есть и второе правило прислуги: мотай на ус любуюинформацию, прячь ее поглубже в закоулки памяти, а начнут гнать вон, обидят прирасчетах, вот тогда и скажешь: «Молчание стоит денег».

Тане до слез хотелось выехать из коммуналки и навсегдазабыть про отвратительных соседей. Только по этой причине в последнем разговорес Розалией она и брякнула фразу: «Займи у мамочки». Домработница думала, чтоРозалия округлит глаза и завозмущается: мол, с ума сошла, мои родители давноумерли. Вот тогда Танечка и расскажет о звонке, да так ловко, что противнаявдова поймет: надо делиться, иначе ее секреты разлетятся по свету. А уж Танясумеет дать понять, что ей известно все-все-все. Никакими особыми сведениямидомработница не владела, на руках у нее из козырей имелись лишь туз – рассказ опузырьке – и валет – сообщение о телефонной беседе. Маловато для полной победы,но хороший игрок в покер сумеет победить и при таком раскладе, не имея при себекаре-рояль[3]. Тут главное – сблефовать, и Тане удалось это проделать сблеском.

Еще около часа я трясла Таню, но никаких интересных сведенийболее не добыла. В конце концов я оставила домработнице номера всех своихтелефонов и приказала:

– Если вдруг встретитесь с Розалией или случайно на улицеувидите ее, то…

– Убегу прочь! – нервно перебила меня Таня.

– Я не о том. Обязательно позвоните мне и скажите, в какомместе столкнулись с преступницей!

– Ага, непременно, – закивала Таня. – Ща еще шпингалет куплюи на свою дверь привинчу. Вдруг замка мало будет? Мои соседи, бухалыцики,нажрутся до зеленых чертей, и к ним постоянно невесть кто прется. Ох, ну зачемя расписку взяла! Во влипла!

Я встала с лавочки. Нет никакого смысла повторять Тане, чтоопасность представляет не никчемная бумажонка, а информация, которой онаобладала. Кстати, абсолютно зря человек, берущий с кого-либо письменноеподтверждение долгов, считает филькину грамоту юридически правильнымдокументом. Чтобы стать таковым, подпись на листке должна быть заверенанотариусом: без печати в ваших руках лишь бумажонка, и не более того.

Сев в машину, я набрала мобильный номер Оксанки.

– Слушаю! – бодро воскликнула подруга. – Надо думать, чтоназначаешь!

– Извини, – растерялась я, – что-то не так?

– Подожди, – попросила Ксюша, – лучше сама тебе через пятьминут перезвоню.

Включив на полную мощность кондиционер, я сталарассматривать прохожих. Все-таки «летняя» толпа кардинальным образом отличаетсяот «зимней». В холодное время года люди мрачные, и все спешат куда-то, а сейчасидут вроде не торопясь, многие с мороженым. Или я просто возле Парка отдыха,поэтому, как говорит Дегтярев, контингент соответствующий?

В окошко постучали. Я слегка опустила стекло, милая тетушка,одетая, несмотря на жару, в длинное черное платье, улыбаясь, протянула книгу:

– Возьмите.

Белые буквы на черной обложке моментально бросились в глаза:«Пусти любовь в свое сердце».

– Спасибо, не надо.

– Берите, берите!

– Благодарю, лучше продайте другому человеку.

– Это бесплатно.

– Нет, нет.

– Очень интересно и поучительно. Хотите, почитаю начало?

– Я не увлекаюсь подобной литературой.

– Подумайте о спасении души!

– Непременно, но не сейчас.

– Вы, наверное, не поняли? Даю даром, без денег, – нылатетка.

Я весьма невежливо подняла стекло и отвернулась. Очень нелюблю, когда начинают навязывать товар. И потом, у меня, как у бывшегосоветского человека, в душе живет твердая уверенность: если нечто раздаютбесплатно, то это дрянь, с хорошей вещью просто так не расстанутся. Тетке скнигами следовало вести себя иначе. Может, стоило рассказать ей историю,произошедшую давным-давно в институте, где я преподавала французский?