Если нам судьба… - Лилия Лукина

— Здравствуйте. Я первый раз слышу, чтобы серьезный разговор можно было провести за несколько минут. Вероятно, в силу отсутствия опыта проведения подобных разговоров.

Сбывались наихудшие Колькины предположения: Матвея действительно взбесили мои похождения, что ничего хорошего мне, естественно, не сулило.

— Павел Андреевич, я не смогу объяснить вам всего по телефону. Я вообще не могу разговаривать, когда не вижу глаз собеседника. Честное слово, я не отниму у вас много времени. Пожалуйста… Мне нужно сказать вам то, о чем я не имела права говорить в прошлый раз.

Только бы он согласился со мной встретиться, думала я. А там уж я сумею его переубедить, доказать, что ничего плохого я не замышляла.

— Да-да, мне часто говорили, что взгляд у меня глуповатый. Наивный и мечтательный.

— Павел Андреевич, — мой голос дрогнул. — Павел Андреевич, ну пожалуйста. Я понимаю, что, может быть, доставила вам несколько неприятных минут, но я же не специально… Я хотела, как лучше…

— Хорошо. Я встречусь с вами. Но мой день расписан по минутам, и единственное свободное время — это обед. Если вы подъедете в «Русское поле» к трем часам, то мы сможем вместе пообедать и обсудить ваши проблемы, — он сделать упор на слово «ваши». — Скажете метрдотелю, что вы ко мне, и вас проводят. Вы умеете не опаздывать?

— Павел Андреевич… — о таком я не смела даже и мечтать.

— Тогда до встречи, — и он положил трубку.

Ну уж, если он предложил мне вместе с ним пообедать, значит, есть надежда, что все закончится благополучно.

«Русское поле» — самый дорогой и престижный ресторан города, который, по слухам, тоже принадлежит Матвею. Оформленный в классическом стиле, с хрустальными люстрами, огромными, во всю стену, зеркалами, официантами во фраках и оркестром, исполнявшим в основном старые романсы и вальсы, солистами, которыми были отнюдь не безголосые полуголые девочки, а подрабатывавшие по вечерам соответственно одетые студенты нашей консерватории, он пользовался популярностью у солидной публики. Его часто снимали для проведения очень ответственных мероприятий самые богатые люди нашего города. Попытки новых русских сунуться туда со своими замашками были пресечены еще при его открытии.

Теперь у меня была только одна задача — дождаться трех часов. Самое ужасное, что мне было совершенно нечем заняться. Я пыталась читать — ничего не вышло. Смотреть телевизор я тоже не могла, потому что не понимала ни слова из того, что там говорили, а реклама приводила меня в бешенство.

Вообще-то она меня и в спокойном состоянии раздражает, когда фильм прерывается на самом интересном месте и на экране появляется чья-то вихляющаяся задница, без разницы: в памперсах или в трусах с прокладками, или широко открытый и вульгарно накрашенный рот, в который женщина кладет ложку с таким выражением, как будто собирается заняться определенным видом

любви. Вероятно, создателям этих роликов кажется, что это должно выглядеть очень сексуально, а у меня, да и у многих моих знакомых при виде такого «священнодействия» рвотные спазмы начинаются.

За это время я выкурила почти пачку сигарет. Естественно, я волновалась, ведь если у меня отберут лицензию, то мне придется, мягко говоря, несладко. Кончилось тем, что я, полная презрения к самой себе за проявленную слабость, выпила лошадиную дозу валерьянки, причем, учуяв этот запах, Васька тут же очнулся и стал полировать мои ноги со смешанным выражением раскаянья и заинтересованности на морде. Я вылила из чашки на пол несколько капель и не могла не рассмеяться, глядя на то, как Василис старательно сначала вылизывает линолеум, а потом катается по нему, чтобы собрать на шерстку малейшие остатки запаха и влаги. Он вытворял такие кульбиты, что я окончательно успокоилась и с удивлением обнаружила, что уже половина третьего.

Я подъехала без пяти три. Швейцар предупредительно распахнул передо мной дверь, и я вошла. Мне не приходилось бывать здесь раньше, и обстановка внутри поразила меня: необыкновенная роскошь сочеталась с тончайшим вкусом, все было выдержано в стиле дорогих дореволюционных ресторанов (правда, видеть мне их доводилось только в кино), ни малейшего налета вульгарности. Подошедший метрдотель был сама любезность и, узнав, что у меня назначена встреча с Матвеем, проводил меня в отдельный кабинет, где тот уже сидел, просматривая меню.

При виде меня он поднялся, повел рукой, показывая на кресло напротив, и сел только после того, как села я. Сначала меня обнадежило такое внимание, но потом я поняла, что точно так же он поступил бы по отношению к любой другой женщине.

— Елена Васильевна, я неплохо знаю здешнюю кухню и сделал заказ, не дожидаясь вас. Надеюсь, что вам понравится. Но вот напитки вам лучше выбрать самой, я не знаю вашего вкуса.

— Павел Андреевич, я за рулем, поэтому выпью кофе.

— Какой предпочитаете? — произнес выросший, как из-под земли, официант. На самом деле он находился в кабинете, но я его не заметила. Высший класс работы официанта как раз и заключается в том, чтобы оставаться невидимым и появляться только тогда, когда в нем возникает необходимость.

Я растерялась, из всех перечисленных названий я не знала ни одного. Нужно было выбрать чай, подумала я. Но кто их знает, может быть, у них и с чаем такая же история: назовут с десяток видов, о которых я даже не слышала. И я посмотрела на Матвея.

— А какой вы мне порекомендуете, Павел Андреевич?

— Попробуйте «кофе по-дьявольски». Прекрасная вещь, если нужно поработать всю ночь, одна чашечка чудно прочищает мозги и отгоняет сон совершенно. Его готовят с добавлением корицы, гвоздики и кардамона, причем главное в нем отнюдь не состав, а строгое соблюдение пропорций. Его рецепт — величайший секрет бармена, — Матвей улыбнулся. — Я знаю людей, которые перевели килограммы кофе и специй, но не сумели добиться такого же результата. Не исключаю, что вы тоже захотите поэкспериментировать.

Я охотно согласилась и поспешила перейти к тому вопросу, ради которого и пришла:

— Павел Андреевич, мне бы хотелось извиниться за те неудобства, которые я доставила вам и вашей семье. Но, поверьте…

Матвей не дал мне закончить:

— Давайте не будем портить друг другу аппетит и отложим этот разговор до десерта. А пока, чтобы вам было о чем подумать, я скажу только, что знаю все о тех шагах, которые вы предприняли, выполняя поручение Александра Павловича Власова. Вы честно отрабатывали полученные деньги, и я совсем не собираюсь упрекать вас за вашу добросовестность. Но мне хотелось бы понять, почему вы не смогли вовремя остановиться.

— Павел Андреевич, за мной что, следили? — я уже не один год занимаюсь своим делом и слежку чувствую просто затылком, но в этот раз я совершенно ничего не заметила.

— Скажем так, наблюдали.

— Вы боялись, что я смогу найти какую-то нежелательную для вас информацию? — спросила я с нехорошим чувством удовлетворения, что меня считают настолько серьезным противником.