Ночи синего ужаса - Эрик Фуасье

– О, господин инспектор! – воскликнул бедолага срывающимся голосом. – Вы мой спаситель! Если бы вы не вмешались вовремя, я уже был бы мертв. Эти бешеные звери меня точно утопили бы!

По правде сказать, субтильная и перепуганная до смерти жертва нападения выглядела совершенно безобидно. Однако, как все хорошие полицейские, Валантен научился не доверять первому впечатлению, ибо внешность обманчива.

– Вы слышали, в чем обвиняет вас этот гражданин, – сказал он. – Что можете ответить?

– Это чудовищное недоразумение, уверяю вас. Меня зовут Антуан Делькур, я часовых дел мастер. У меня мастерская тут поблизости, все соседи меня знают. Каждый четверг я обхожу своих основных клиентов, чтобы подвести их напольные да настенные часы с маятником, еще занимаюсь осмотром и ремонтом башенных часов в особняках. Сегодня как раз возвращался от одного из заказчиков и немного заплутал в переулках.

– В столь поздний час? – выразил удивление Валантен. – По-моему, несколько необычное время для работы.

Часовщик, которому наконец удалось нацепить на нос очки, покраснел от смущения:

– Дело в том, что последний клиент принял меня после того, как вернулся из оперы, и, когда я покинул его особняк, уже не было возможности поймать фиакр. А у меня, знаете ли, беда с суставами, не могу долго ходить пешком, вот и решил завернуть в один кабачок по пути – не устоял перед искушением отдохнуть… ну и перебрал слегка с горячительным. О, поначалу-то я выпил только ради того, чтобы взбодриться и продолжить путь, но у меня, знаете ли, нет привычки к спиртному…

Бондарь, которого крепко держал Тафик, не давая сделать ни шага, извернулся, вытянул шею так, что чуть не сломал себе позвоночник, чтобы взглянуть на инспектора с часовщиком, и заорал:

– Он врет! У него в жилетном кармане склянка с ядом! Говорю же, мы все видели!

В ответ на вопросительную мимику Валантена означенный Антуан Делькур добродушно пожал плечами, достал из кармана флакон и протянул его полицейскому:

– Осмелюсь повторить, это ужасное недоразумение. Я чувствовал себя прескверно, когда вышел из кабака, и, увидев фонтан, на секундочку остановился освежиться, а поскольку у меня с собой был пустой флакон, решил заодно и водички набрать. Тогда-то на меня и налетели эти бесноватые.

Валантен вытащил стеклянную пробку и поднес горлышко к носу. Запаха не было. Тогда он капнул себе на палец прозрачной жидкости из флакона и осторожно коснулся ее кончиком языка. Она оказалась совершенно безвкусной. Жидкость, судя по всему, была водой. Тем не менее он сунул флакон в свой карман:

– Вы позволите? Я, пожалуй, возьму это с собой. Простой химический анализ поможет быстро определить состав. А пока, месье Делькур, отведите меня в тот пресловутый кабак – хотелось бы удостовериться в правдивости вашего рассказа. Оттуда я провожу вас до вашей мастерской, где вы дадите мне список адресов своих сегодняшних клиентов.

– Ну разумеется! – воскликнул тщедушный часовщик. – Мне, однако, ужасно неловко причинять вам столько беспокойства посреди ночи. Ах, уверяю вас, это происшествие послужит мне уроком! Отныне буду строжайшим образом соблюдать меру в питии!

– Эй, а со мной что теперь будет? – тяжело вздохнул бондарь, который нервно переминался с ноги на ногу, с тех пор как Валантен изучил содержимое склянки и даже попробовал его на вкус без малейшего вреда для здоровья.

– С тобой? – смерил его инспектор недобрым взглядом. – Ты без глупостей последуешь за моим помощником в Префектуру полиции. Ночь в камере поможет тебе хорошенько поразмыслить о досадных последствиях подобных игр в самочинных вершителей правосудия. И скажи спасибо, что я не привлеку тебя к суду за попытку убийства. Если что, в уголовных делах врожденная глупость никогда не считалась смягчающим обстоятельством.

Глава 14. Родольф де Куртий

На следующий день, после десяти вечера, кафе «Фраскати» сияло всеми огнями, завлекая в салоны, оформленные в неоантичном стиле, золотую молодежь Парижа, а равно и новую буржуазию, разбогатевшую после смены режима и теперь находившую усладу в том, чтобы выставлять свое свежеобретенное богатство напоказ. Заведение, находившееся во втором округе, на пересечении бульвара Монмартр и улицы Ришельё, прославилось еще при Директории, во времена тех самых модниц и модников, которых величали тогда не иначе как «дивными» и «невероятными»[60]. Оно и сейчас каждую ночь, как только закрывались парижские драматические театры и Опера, принимало столичный бомонд. «Фраскати» было одним из тех знаменитых местечек, где появляться считалось хорошим тоном и где везение за карточным столом, удачно брошенная острота или танец с правильно выбранной дамой могли обеспечить вам на несколько дней внимание, а порой и благосклонность всего высшего общества.

Тафик спустился по лестнице в изящный вестибюль «Фраскати» и подошел к стоявшим у входа в кафе Валантену и Подвоху в вечерних костюмах – казалось, эти двое ведут светскую беседу в ожидании приятеля, чтобы вместе зайти в модное заведение; на самом же деле они внимательно следили за всеми, кто показывался на аллеях, освещенных a giorno[61] до самого Пассаж-де-Панорама[62].

– Ну что? – вполголоса поинтересовался Валантен, когда великан приблизился.

– Караулить у порога больше нет нужды – наш человек уже внутри. Сейчас он разгуливает по салонам от одного игорного столика к другому. Вроде бы пока присматривается.

Инспектор удовлетворенно кивнул – стало быть, собранные за день сведения подтвердились. Как и большинство провинциалов, перебравшихся в столицу и располагающих хоть какими-то средствами, Родольфа де Куртия завораживало все, что блестит, а «Фраскати» действовало на подобных персонажей как горящий фонарь, притягивающий бабочек на лету.

– Твой выход, Подвох, – сказал Валантен, ободряюще хлопнув бывшего мошенника между лопаток. – Однако не увлекайся! Постарайся аккуратно выпотрошить его карманы, так, чтобы ни он, ни персонал заведения ничего не заподозрили. А когда его сиятельство окончательно дозреет, начинай разыгрывать перед ним спектакль, который мы придумали.

– Не беспокойтесь, патрон, лакши[63] – мой конек. Если мне удастся усадить клиента за свой столик, он и сам не заметит, как окажется раздетым до нитки.

Заранее предвкушая, какую злую шутку он сыграет над подозреваемым, Подвох устремился к игорным салонам танцующей походкой, которая при его невеликом росточке казалась несколько комичной. Бывший солдат императора проводил его взглядом с насмешливым пренебрежением:

– Вы правда думаете, что он справится, патрон?

– Не переживай, Тафик, у Подвоха золотые руки. Если надо взломать замок, подрезать кошелек или подсунуть в колоду крапленые карты, ему в Париже нет равных.

– А мы с вами что будем делать? – поинтересовался великан.

– Я останусь здесь наблюдать и вмешаюсь во время партии, если что-то пойдет не так, – отозвался Валантен, зевнув