Дублерша для жены - Марина Серова

— Здравствуй, дорогая. — Голос Леонарда Леонтьевича, встретившего меня на пороге своей квартиры, прозвучал так медово, что я даже оторопела на минуту: не путает ли он меня со своей настоящей женой.

В конце концов, кто ее знает, взбалмошную бабу Вот возьмет и приедет в самый ненужный момент, а?

— Привет, Лео-Лео, — откликнулась я. — Ну как прошел рабочий день?

— Превосходно. А что у тебя?

— Был в гостях Грицын, — произнесла я. — Рассуждал о гении и злодействе. Шутка. Грицын озлился, услышав, что его обвиняют в причастности к гибели Иры Калининой. Привел много аргументов против такого дорогостоящего, громкого и никчемного способа. В общем, я нисколько и не сомневаюсь, что он тут ни при чем.

— С этим Калининым надо решать, — сумрачно проговорил Эллер. — Я все-таки предлагаю обратиться в милицию, чтобы…

— Чтобы они путались под ногами, — вмешался Вышедкевич. — А чем я не милиция? Ты, Леонтьич, наверное, запамятовал, что я несколько лет в убойном отделе работал и вообще красавец и силач.

— Да. И очень скромный вдобавок.

— Вот именно. Так что обойдемся все же без милиции. Тем более что господин Калинин наверняка уже лег на дно вместе со всей своей камарильей, — добавил Вышедкевич.

— С ним пообещал разобраться Грицын, — отозвалась я. — Свои собаки грызутся, чужая не мешай.

— А ничего, что одна из этих собак чуть тебя не загрызла? — нервно бросил Эллер.

— Ничего, — сказала я. — Неприятность эту мы переживем, как пел кот Леопольд.

Значит, Калинина Ген Геныча мы временно отодвигаем в сторону. А вот вам, Леонард Леонтьевич, я вынуждена буду задать несколько вопросов. Далеко не самых для вас приятных.

Вышедкевич за спиной Эллера показывал мне: вспомни, о чем я предупреждал тебя по телефону, не сболтни лишнего. Ишь заботливый.

Впрочем, я все прекрасно помнила.

И предупреждение касательно Коли Серова, невесть к чему всплывшего, в том числе.

Но поскольку Коля Серов вроде бы тут у нас не при делах, он меня интересует не так чтобы мало, но существенно меньше Куманова.

— Леонард Леонтьевич, — сказала я насупившемуся Эллеру, который нервно гладил свои усы, — я хотела узнать у вас следующее. Вы знакомы лично с неким Кумановым Иваном Ильичом?

Эллер повернул голову в сторону и, не глядя на меня, произнес:

— Кстати, вы знаете, что «Ильич» — единственное отчество, которое склоняется в двух вариантах? В девятнадцатом году прошлого века в газете «Правда» опубликовали статью, в которой было написано:

«…Владимиром Ильичем Лениным», с буквой "е" после буквы "ч". Хотя правильно следовало бы написать через "о", как требуют правила орфографии. Но никто не посмел исправить рупор партии, саму газету «Правда», и приняли это написание за стандарт при упоминании имени вождя революции. С тех пор Ленина пишут Ильичем, а всех остальных Ильичей — через "о": Ильичом.

— Спасибо за ликбез, Леонард Леонтьевич. Вам всегда превосходно удаются подобные отступления, — сказала я, — но только вы так и не ответили на четко поставленный вопрос: вы знакомы с Кумановым?

Эллер передернул плечами и ответил:

— Знаком. Ну и что? Он много с кем знаком, я много с кем знаком. Так что неудивительно, что мы пересеклись. Но мне этот разговор неприятен. Давайте оставим его.

— Нет уж, господин Эллер! — запротестовала я. — Мне тоже много что неприятно.

Но ваши ответы могут оказаться важны в дальнейшем, так что вы уж простите, но…

Мы ведь не цветочки нюхаем, а разбираемся в сложном деле. Кстати, с человеческими жертвами уже. Так что, Леонард Леонтьевич, как вам ни неприятно, все-таки постарайтесь на мои вопросы ответить.