Нефритовые четки - Борис Акунин

– «Воскресным чтением» увлекаетесь? – перебилрассказчика Фандорин. – Вы без природных описаний, по существу.

– По существу? – сбился Клюев. – А посуществу, сударь, выходит так. Повернулся замок запереть, а после ничего непомню. Очухался – лежу на пороге, темнотища, и собака-бродяжка мне кумполлижет.

– Это его сзади тяжёлым тупым предметом взатылочно-теменную область, – важно констатировал околоточный.

– И вы не слышали звука п-приближающихся шагов? Постарайтесьприпомнить. Ведь мостовая-то булыжная.

Клюев наморщил лоб, показывая, что изо всех сил старается,но лишь покачал головой.

– Никак нет. Не вспомню-с. Здесь всякой рвани полно,многие вовсе без сапог ходют. Не иначе как злоумышленник был разумши, –предположил приказчик, но сразу же сам себя опроверг. – Хотя ежели б былразумши, то шлёпал бы, а шлепу никакого не было.

– Может, китаеза? – вставил Небаба. – Они втапках шастают. Тихо так, безо всякого стуку.

Пострадавший эту версию охотно поддержал:

– А вот это очень даже возможно. Косорылых к нам влавку много захаживает. Есть и вовсе полоумные, которые ихнюю китайскую травукурят.

Околоточный мощной рукой отодвинул субтильного свидетеля всторону, чтоб не загораживал от начальства.

– Я, ваше высокоблагородие, что думаю. Пряхинапозавчера тоже не иначе как дурманщик какой китайский порешил. Наш православныйспьяну или с похмелюги этак не отуродует. Для такой лютости надо в полномпомрачении быть. Мало что зарубили, так после ещё всего топором покромсали –пальцы порубленные по полу валялись, боковина вся в мелких засечках, брюхораспорото, а уж кровищи-то – море. Не иначе курильщик покуражился, с опийногоугару. Только, китайца нам ни в жизнь не сыскать. У них с нашим братомполицейским молчок, всё промеж собой решают. Да и на рожу все одинакие, поди-каразбери, кто там у них Сунь-Вынь, а кто Вынь-Сунь.

Эраст Петрович вошёл в тесную лавку, остановился передогромным бурым пятном засохшей крови, расползшимся от прилавка чуть не до самойдвери.

– Были ли с-следы ног?

– Никак нет, ни одного не обнаружено.

Чиновник прошёл по пятну, покачал головой.

– Так-таки ни одного к-кровавого отпечатка? Ведь весьпол залит. Преступник рубил жертву вон там, у прилавка?

– Точно так. И вон, изволите видеть, весь товарпокрушил-покидал.

– Как он п-после до двери-то добрался, ни разу в лужуне наступив?

Околоточный подумал, пожал полечами.

– Не иначе перепрыгнул.

– Редкостная предусмотрительность для одурманенного. Даи п-прыжок неплох – аршина на четыре, без разбега.

Эраст Петрович осмотрел пространство за прилавком,заваленное всяким хламом. Поднял с пола свиток с китайскими иероглифами,развернул, прочитал, бережно положил на конторку и мельком покосился наоблезлое чучело маленького крокодила, что висело на стене над керосиновойлампой. Присел на корточки, стал перебирать разбросанный, а частью разбитый илираздавленный товар. Особенный интерес у надворного советника вызвал жёлтыйкостяной шар, чуть поменьше биллиардного, – плохонький и щербастый, скакими-то витиеватыми письменами. Но на диковинные значки Фандорин внимания необратил, а зачем-то поскрёб ногтем зазубрины и даже принялся рассматривать их влупу.

Околоточный тем временем прохаживался вдоль разгромленныхполок. Взял бронзовое зеркальце на изогнутой ручке, подышал на пятнистуюповерхность, потёр обшлагом, сунул безделицу в карман. Приказчик тольковздохнул, но перечить не посмел, да и что ему теперь до хозяйского добра?

– Скажите, Небаба, а с чего вы взяли, что Пряхинасначала убили, а уже потом изрубили т-топором? – вдруг спросил Фандорин,распрямившись.

Сухаревский повелитель снисходительно взглянул на неразумноеначальство, поправил пегие усы.

– А как же иначе, ваше высокоблагородие? Если б Пряхинаживьём рубили, он так бы орал, что в соседних домах бы услышали. Ору женикакого отмечено не было, я справлялся.

– Понятно. – Фандорин поднёс к лицу полицейскогошар. – А что это за отметины?

– Откуда ж мне… Эге, да это же зубы! – ахнулНебаба. – Кому это понадобилось костяную дулю грызть? Её и не укусишь.

Он взял шар, ухватил его крепкими жёлтыми зубами, иоказалось – точно, укусить шар никакой возможности не было, больно уж твёрд.

– Зубы убитого осматривали? Нет? – Лоб ЭрастаПетровича озабоченно нахмурился. – Уверен, что некоторые из них сломаныили раскрошены. Этот шар убийца засунул антиквару в рот.

– Зачем? – удивился околоточный, а приказчикойкнул, перекрестился и прикрыл рукой узкие, бледные губы.

– Затем, чтоб в соседних домах, как вы выразились,«ору» слышно не было. Жертву кромсали топором заживо, и довольно долго.Антиквар же от боли грыз этот неаппетитный шар зубами…

Теперь перекрестился и Небаба.

– Страсть какая! Но заради чего было подвергать Пряхинаэтаким мукам?

– Чтобы он выдал тайник, – отрезал надворныйсоветник и вновь принялся оглядываться по сторонам, даже задрал голову кпотолку. – Совершенно очевидно, что Пряхин обладал какой-то особенноценной вещью. По первому разу, четвёртого дня, п-преступник (я склонён думать,что это был один человек) попробовал обойтись без убийства: оглушил приказчикаи устроил в лавке обыск, но потребного предмета не нашёл. Тогда злоумышленникнаведался во второй раз, уже в присутствии хозяина, и подверг его пыткам.Только Пряхин тайника не выдал.

– Почём вы знаете, что не выдал? – усомнилсяНебаба. – Такую ужасть кто же вынесет?

– Есть люди, у которых упрямство или жадностьпересиливает боль и даже ужас смерти. Если б антиквар отдал то, что разыскивалпреступник, убийце не пришлось бы рыться на полках и взламывать пол. Вон,видите, там в углу доски вывернуты? Нет, Пряхин унёс свою тайну в могилу.

«Господи, господи», – причитал Клюев, продолжая мелкокреститься, околоточный же, немного поразмыслив, спросил:

– А может, изверг этот, умертвив Пряхина, всё-такинашёл тайник?

– Вряд ли, – рассеянно пробормотал Эраст Петрович,быстро вертя головой во все стороны. – Если б тайник был прост, преступникобнаружил бы его с первого раза. Нуте-ка, д-давайте мы попробуем.