Шулер с бубновым тузом - Наталья Солнцева

За завтраком его бросало в краску от взгляда на Глорию. Она заметила его смущение и рассмеялась.

— Что тебе снилось, мой рыцарь?

От этого вопроса у Лаврова загорелись уши, а язык прилип к небу. Он едва не подавился кусочком пиццы, которую приготовил Санта.

— Вижу, сон был приятный, — не унималась она.

Гость раскашлялся, и Глория подала ему воды.

— На, запей.

Ел он за двоих, будто в самом деле ночь напролет занимался любовью. А Глория наоборот, поклевала, как птичка.

— Что с кувшином? — спросил он, расправившись с третьим куском пиццы.

— Остыл… и лежит на полу совершенно холодный.

— Как труп, — пошутил Роман.

Милицейский юмор — вот, от чего он не успел избавиться, уволившись из органов.

— Тьфу на тебя! Накличешь!

— Извини.

— Я пыталась его поднять, но он жутко тяжелый, — сообщила Глория. — Пришлось звать Санту. Он с трудом водрузил сосуд обратно на постамент.

В этом доме каждый предмет был с секретом, с чудинкой. И медные кувшины — не исключение.

— Я думаю, это был он, — многозначительно заявила хозяйка.

— Кто?

— Калиостро!

Лавров слышал о мошеннике с таким именем, но как-то вскользь. Преступники из прошлых веков его мало интересовали. Портрет одного из них — графа Сен-Жермена, — висел в каминном зале. Его приобрел или заказал предыдущий владелец этого дома — карлик Агафон. Глория почти ничего не меняла, переехав сюда из московской квартиры.

— Калиостро — гений, — пояснила она. — Уникум! Он бессмертный.

— Как Дункан Маклауд? — усмехнулся бывший опер.

— Вроде того. Он частично обитает в кувшине. На это указывает эмаль с изображением египтянина. Видишь ли, Калиостро намеревался создать Египетскую ложу и называл себя Великим Коптом[5].

— Какую ложу? Масонскую, что ли? — скривился Лавров. — Опять масоны?

— Я только объясняю, почему упал кувшин.

— Не вижу связи.

— Вчера Калиостро был здесь и говорил со мной. Собственной персоной.

Начальник охраны перестал жевать пиццу, у него пропал аппетит. Он вспомнил, как египтянин на кувшине подмигнул ему, и выругался. Так можно свихнуться. Глория решила окончательно заморочить ему голову своими выдумками. Калиостро был здесь и говорил с ней! Это уж слишком.

— За кого ты меня принимаешь? — выдавил Роман.

— Ты мой помощник. Я доверяю тебе.

— Не хочешь ли ты сказать, что Калиостро — наш новый клиент?

— Он предупредил меня о новом клиенте.

— Вот как? Предупредил. М-гм…

Глория вкратце пересказала содержание своей беседы с Великим Коптом.

— Я балдею, — протянул Лавров, когда она закончила. — Ты надеешься убедить меня, что…

Он смешался и замолчал. Бесполезно было обвинять Глорию в сумасшествии. Она сама призналась, что давно переступила эту черту. Лавров все еще считал себя нормальным. Поэтому подверг ее рассказ резкой критике. Мысленно. Вслух он не добавил более ни слова.

— Мне кажется, у графа Калиостро в этом деле есть свой интерес, — подвела итог Глория.

— В деле об «Ожерелье королевы»? Послушай, это все было и быльем поросло. Где Франция и где Черный Лог! Почему этот мм-м… Калиостро пришел именно к тебе? Что у них там, в Париже, своих сыщиков нет?

— Я не сыщик. Вернее, обычный сыщик в жизни не разберется в этой афере.

— Графу нужны бриллианты? На том свете?

— Никому не известно, где находится его могила, — разгорячилась она. — Сам Гете, большой почитатель Калиостро, разыскивал его захоронение в Палермо, но не нашел. В Тоскане местом его погребения считается дровяной сарай на территории замка Сан-Лео, но доказательств этому тоже нет. Экскурсоводы показывают туристам в замке Сен-Анджело в Риме квадратное отверстие, где по их словам был заключен и умер знаменитый чародей. Наряду с этим ходят слухи, что он обитает где-то в Индии или в Тибете…

— А на самом деле Калиостро продолжает существовать в виде призрака? — перебил Роман. — И ему до сих пор не дают покоя украденные драгоценности?

— Ты не понимаешь. Речь идет о реликвии Великих Моголов.

— Да хоть обо всех сокровищах французской короны! — взвился он. — Как ты можешь, сидя в лесу, отыскать то, что не сумел отыскать сам Великий Копт?

— Напрасно язвишь, — хладнокровно парировала она. — Скоро у нас появится клиент, который…

Она осеклась и уставилась в угол затуманенным взором. Лавров посмотрел туда же, но ничего не увидел. Это его успокоило. Из них двоих хотя бы он адекватно воспринимает реальность.

— Тебе придется поработать, — обратилась к нему Глория. — Ты готов?

Начальник охраны подавил возражения и отказался от идеи поучать ее. В конце концов она — хозяйка, а он — подчиненный.

— Когда приступать?

— Скоро…

* * *

После завтрака Лавров, задумчивый и сосредоточенный, укатил в Москву. Он не получил от Глории никаких инструкций и поручений. Значит, у него есть пара дней для того, чтобы подогнать дела на фирме. В голове крутилась назойливая мысль: каким образом они будут распутывать преступление, совершенное больше двух веков назад? И кто может обратиться к Глории с подобной просьбой?

Между тем Глория, проводив помощника, отправилась в ту же деревянную беседку, где вчера ее удостоил своим посещением Алессандро Калиостро. Там было тепло, солнечно, и пахло малиной, которую собирал Санта.

— Урожай нынче скудный, — сетовал слуга. — Набрал всего туесок ягод. А малинник у нас дай боже. Мы с хозяином каждое лето заготавливали джем.

Он имел в виду Агафона, который, оказывается, любил малиновый джем.

— Будь добр, принеси-ка мне тарелку малины, — попросила Глория. — Только без сахара и сметаны.

— Сей момент!

Великан удалился мыть ягоды, а она отдыхала, поглядывая на скамейку, где вчера сидел загадочный граф. Казалось, в воздухе еще витали его флюиды. По крайней мере, Глория испытывала приятное волнение, как перед любовным свиданием. Калиостро слыл любимцем женщин.

— Неужели, он сумел тронуть твое холодное сердце, моя царица? — услышала она и обернулась.

В противоположном от нее углу беседки расположился карлик, болтая короткими ножками и самодовольно улыбаясь.

— Да-да, это я! — подтвердил он. — А ты ждала кого-то другого? Вижу, визит графа тронул тебя.