Воровской ход - Владимир Колычев

– Законным вором стать?!.. Ну, это вряд ли… Хотя, в принципе, я за воровские законы… И деньги на «общак» загнали. И Егор теперь при деньгах, и ко мне никаких претензий… Каучука тоже не обижаем… – Леон хотел сказать что-то еще, но махнул рукой, отсекая досужие измышления.

Он мог мечтать о воровской короне, но зачем Нике об этом знать. А может, его беспокоил путь к этой самой короне. Статус-кво в городе вроде бы не изменился, Леон по-прежнему держит все, за исключением Советского района. Куприян вроде бы и объявил ему войну, но в городе все тихо, никто не стреляет. Но и перед бурей бывает затишье, когда листик на дереве даже не вздрогнет. Может, его терзает какое-то недоброе предчувствие? Не жалуется он, но, нет-нет, да и подернется тоской его взгляд.

Леон поднялся, стал молча одеваться и также молча, даже не глянув на Нику, открыл дверь, стремительно переступил через порог и был таков.

А вечером того же дня Ника узнала страшную новость. После визита к ней Леон отправился в Новорудный, там, возле спортзала, его жизнь и оборвалась. Снайперская пуля попала ему точно в голову.

Но и это было еще не все. К спортзалу, к месту гибели своего босса, съехались леоновские бригадиры. Там их всех одним махом и положили. Уцелел только Беляк, но не факт, что он выживет с двумя пулями в животе…

Душно в подвале, жарко, но вместе с тем и холодно. Снаружи жарко, а изнутри холодно. Третья неделя на исходе, как Валек здесь. Мирон уже окочурился от голода, его позавчера подняли и вынесли в лес. Там и похоронили. Валька тоже хотели взять с собой, чтобы он яму для друга вырыл, но решили не трогать. Какой от него толк, если он лопату в руках не удержит. Предложили закопать его в одной с Мироном яме, но решили не брать грех на душу. Пусть сначала сдохнет, а потом уже…

Это Леон приговорил их к голодной смерти. Пусть помучаются, сказал, перед смертью… Падла!

Мучиться осталось совсем чуть-чуть. Смерть уже совсем рядом. Если вдруг пойдет дождь, и в подвал из расщелины в кладке побежит вода, Валек даже не сможет напиться.

И сбежать он тоже не сможет. А шансы есть. Со вчерашнего утра в доме тишина. В подвал никто не заглядывает. Ушли все, никого нет. И если поднять крышку люка… Но не поднимет он, и думать нечего.

Во дворе дома послышались чьи-то голоса, и вскоре загрохотало над головой. Крышка люка открылась, в подвал спустился Хомут.

– Валек? Ты, что ли? – выпучился он на него.

Валентин вяло пожал плечами. Он и хотел бы ответить, а толку? Ясно же, что Хомут – его предсмертное видение…

Он закрыл глаза, проваливаясь в обморок. И на самом дне этой пучины увидел Костлявую в балахоне и с косой. Это Смерть пришла за ним. Но почему под черным капюшоном лицо Леона? И почему во лбу у него дырка, из которой на щеку стекает струйка крови?..

Очнулся Валек в больничной палате. Он лежал на койке под капельницей. Вялый, изможденный, но живой. И под врачебным присмотром. Диагноз у него простой – сильнейшее физическое истощение. Но шансы на выздоровление были. Хорошие шансы.

А на следующий день к нему пожаловал Хомут. Оказывается, тогда в подвале он ему не привиделся. Это он распорядился отправить Валька в больницу.

– Как здоровье? – сурово спросил Хомут.

– Да ничего, жить буду… – стараясь держаться бодрячком, пробормотал Валентин.

– А нужно? Говорят, ты нас Леону сдал!

Валек обреченно закрыл глаза. Леоновские били его, пытали, а он держался и слова им не сказал. Так и сдох бы под пытками, если бы не раскололся Мирон.

Это Мирон рассказал и про лесной лагерь, и про пацанов, которые в нем обучались. Валек же и слова не проронил. Но все-таки главная вина лежала на нем. Это его раскусила мадам, а не Мирона. Он сболтнул ей, что их готовят к войне с леоновскими… Кажется, сболтнул… Он тогда был слишком пьян, чтобы помнить сейчас все в деталях… Но Леон говорил про синяк от приклада и про мозоль от спускового крючка, которые обнаружила мадам…

В общем, он сам во всем виноват, и не надо перекладывать вину на Мирона.

– Ну, чего молчишь? – спросил Хомут.

– Надо было меня в подвале оставить. Я бы сдох, и все.

– Сейчас сдохнешь.

– Я готов.

– Так уж и готов?

– Умирать не страшно, – спокойно проговорил Валек.

– Страшно умереть трусом и предателем! – с язвительной усмешкой подхватил Хомут.

– Я не трус. И не предатель. Но там все равно, – поднял Валек глаза вверх. – Все равно, трусом ты здесь был или героем. Там вообще все равно.

– Был там?

– Одной ногой.

– И как?

– Не страшно. Лишь бы быстро.

– Почему не говоришь, что это Мирон раскололся, а не ты?

– Я тоже виноват.

– Не знаю, я слышал, что ты держался до последнего.

– Все равно виноват… Мы с Мироном в бордель заехали, а там мадам, она меня срисовала. Синяк от приклада, мозоль от спускового крючка… Это в подвале гостиницы «Русь».

– Да, слышал… Мы еще туда пока не добрались. Но доберемся. Скоро весь город наш будет, – широко улыбнулся Хомут. – Давай, пацан, выздоравливай. Нас ждут великие дела!

Он поощрительно похлопал Валентина по плечу и ушел – творить великие дела. Видимо, его бойцы смогли нанести по леоновским тот самый решительный удар, который они с Мироном сорвали.

Но удар нанесен, и, судя по всему, враг бежит. И Куприяну теперь нужно много людей, чтобы взять под свой контроль весь город. Много сильных и, главное, надежных людей. И Валентин, что ни говори, доказал свою преданность. Да, его подвела неопытность, но на допросе он держался, как скала, и братва это оценила… Но «косяк» за ним был, и вряд ли тот же Хомут позволит ему выбиться в люди. Не стать ему бригадиром, ему даже на звено не дадут выбиться. Так и быть ему верным и преданным «быком». Быть и благодарить братву за оказанную милость…

Власть переменилась, снимай красный флаг и вешай белый. Или наоборот…

– Ну что, узнала меня, сука?

Валька трудно было узнать. Сдал он очень сильно, похудел, осунулся, зато злости в нем на порядок прибавилось. И злости, и наглости… В прошлый раз таким телком казался, а сейчас просто волк зубастый. Злой волк, голодный.

И не один он пришел, а с другими такими же жадными до поживы волками. Все, нет больше Леона, и власть его закончилась. Теперь над городом веет флаг куприяновской братвы. А Валек – вымпел с этого флага. И он, и те, с кем его сюда занесло…

– Почему сука? Что мне сказали, то я и сделала!

– Что тебе сказали? – Валек вдруг схватил ее за горло и прижал к стенке.

– Ну, синяк у тебя был, мозоль… – прохрипела Ника. – Я подумала, что ты снайпер… Ну, киллер… А мне Леон сказал про всех говорить…