Сова - Самюэль Бьорк

Изабелла Юнг часто вспоминала, как папа всегда говорил, что нельзя судить о книге по ее обложке, и она старалась следовать этому – не судить о человеке по первому впечатлению, но на этот раз она была твердо уверена в своем мнении: она терпеть не могла рожу Бенедикте Риис.

Они собрались в ТВ-гостиной, ожидая, когда их по одному вызовут говорить с полицией, и Бенедикте Риис, естественно, вызвалась первой. Она потребовала пропустить ее вперед, потому что она знала Камиллу лучше всех, была ей ближе всех и последней видела ее в живых. Изабелла Юнг была уверена, что все это дерьмо собачье, – у Бенедикте Риис не было никого ближе, чем она сама. Изабелла никогда не встречала настолько себялюбивого человека, лучшим другом Бенедикте, вероятно, было ее собственное отражение в зеркале, и сейчас Изабелле больше всего хотелось сказать этой суке, чтобы она закрыла свой рот, но она этого не сделала, из уважения к остальным, сидящим в комнате. Последние дни были очень напряженными для всех. Изабелла Юнг держалась хорошо, она всю жизнь со всем справлялась одна, но были и другие, кто не так легко воспринял то, что это мирное место вдруг превратилось в осиное гнездо. Повсюду полицейские. Все эти журналисты. Пока не поставили ограждения, они лезли со всех сторон, и несколько девочек совсем расклеились. К счастью, полицейские в форме постепенно ушли, и сейчас там остались только следователи в обычной одежде. Привычное расписание отменили. Все перевернулось с ног на голову. Классы полнились вопросами, но не про норвежские фюльке[13]и английские глаголы, а про Камиллу Грин. Бенедикте Риис, как уже упоминалось, вызвалась первой и как раз вернулась и теперь разыгрывала спектакль в маленькой гостиной.

– Я сказала все, как есть, – говорила Бенедикте Риис. – Мы с Камиллой были близки, мы делили все, и если я не знаю, то не знает никто, вы понимаете, что я хочу сказать?

– Знаешь что? – тихо спросила Сесилие.

Напуганная маленькая девочка из Бергена сидела в углу на диване, прижав к себе подушку, казалось, ей нужно было за что-то спрятаться, за что-то схватиться.

Бенедикте Риис покрутила пальцем у виска, и Изабелла уже едва сдерживалась.

– И что же ты сказала?

Это спросила Венке. Одна из тех, кого Изабелла не очень хорошо знала. Короткие темные волосы, куча татуировок, из Осло, она посмелее, чем те, с кем в основном дружила Изабелла. Ходили слухи, что у нее был парень байкер из «Бандидос» и что ее взяли за то, что она пыталась провезти героин в детской коляске на датском корабле, но если Изабелла чему-то и научилась здесь, так это не доверять слухам. У нее было ощущение, что все тут старались казаться круче, чем они есть на самом деле, кроме Сюнне и Сесилие, с ними Изабелла общалась больше всего.

Сова?

Все случилось так быстро, что она уже успела забыть о записке, висевшей на ее двери. Белая лилия.

Ты мне нравишься.

И рисунок.

Сердце подпрыгнуло, когда она это увидела. Тайный поклонник. Которому нравилась она? Неужели это?.. Мог ли это быть тот, о ком она подумала?

Изабеллу отвлекла от этих мыслей невыносимая рожа Бенедикте Риис, по той или иной причине оказавшаяся рядом.

– И ты тоже ничего про это не скажешь, правда ведь?

Бенедикте показывала на нее пальцем, и почему-то все девочки в комнате смотрели на нее.

– Что? – переспросила Изабелла.

– О, боже, ты что, глухая? – вздохнула Бенедикте.

– Нет, – спокойно ответила Изабелла, снова переборов желание встать и врезать этой раздражающей девице прямо по морде.

– Я сказала, что никому из нас нельзя рассказывать об этом, черт возьми, мы должны пообещать это друг другу, согласны?

Она оглянулась по сторонам и все, кто был в комнате, ее поддержали. Даже до смерти напуганная Сесилие слабо кивнула из-за своей подушки.

– О чем это? – спросила Изабелла.

– Что она часто убегала в лес, – ответила Венке, пересевшая на подоконник и закурившая, хотя все знали, что здесь это запрещено.

– По ночам, – добавила София.